Книга Минута до Бруклина, страница 162 – Марк Алонский

Мне осточертело все.

Софиты. Микрофонная стойка. Собственный голос. Партии Аарона. Визжащие фанаты. Каждый аккорд.

Я просто хотел к НЕЙ.

Я всюду носил с собой бумажку с ее адресом.

Я хотел к ней ДЬЯВОЛЬСКИ.

* * *

Уговор был следующим: две недели в Бруклине, звонки с городского телефона каждый день, нигде не светиться, на улицу желательно вообще не выходить. Если улица неизбежна, то я должен быть в капюшоне и солнцезащитных очках, независимо от погоды. И без глупостей, тысячу раз без глупостей.

Я подозревал, что за мной будут следить люди Криса, и мне было плевать.

По нужному адресу меня доставил самый болтливый водитель на свете по имени Фрэнк. Он был в таком восторге от нашего знакомства, что, решив поднять мне настроение, поставил в машине кассету с нашим первым альбомом. Больше всего по дороге к Еве мне хотелось отдаться зашкаливающему трепету, но мой голос из динамиков портил момент. Никогда бы не подумал, что собственные песни могут встать поперек горла.

Фрэнк высадил меня в районе Кони-Айленд, у огромной безликой многоэтажки. Он долго прощался и обещал ждать меня через две недели на этом же месте в десять утра.

Как только Фрэнк, наконец, уехал вместе с нашей чертовой музыкой, меня заколотило крупной дрожью. Я стоял перед самым настоящим муравейником, а где-то внутри него (квартира 108!) меня совсем не ждала Ева.

Я снова был так близко к НЕЙ. Во мне бурлил страх очередного разочарования, меня качало на волнах надежды. Сейчас мое тело было не водой и органическими веществами, я весь состоял из коктейля Молотова — только поднеси спичку.

Сначала нужно было немного сбавить градус нервяка.

Я решил обойти здание вокруг, чтобы хотя бы попытаться привести мысли в порядок.

Серо-бежевая многоэтажка пялилась на меня множеством одинаковых окон. Я смотрел на нее в ответ, стараясь разглядеть происходящее в каждом окне.

Я смог разглядеть американские флаги, используемые некоторыми жильцами как шторы, несколько горшков с цветами, газеты, которыми кто-то зачем-то заклеил стекла в своей квартире. Каждая деталь, попадающаяся мне на глаза, говорила о неблагополучии местных.

Я шел, заваливая себя вопросами.

(она дома? как она встретит меня? что я скажу ей? мы пройдем в квартиру или выйдем на улицу? как изменилось ее лицо за эти годы? она сразу заметит, что я по-прежнему заплетаю косичку? думала ли она обо мне хотя бы изредка? что я буду делать, если она не откроет?)

У огромного муравейника было несколько корпусов, я потратил не меньше десяти минут на обход. Волнение не утихало. Вопросы в голове гудели, как пчелы в улье.

Вновь оказавшись у главного входа в здание, я опять спасовал. Перешел на противоположную улицу, зашел в кафе, взял два хот-дога и кофе. Здесь ко мне пристали два афроамериканца, но я проигнорировал их выпады и распальцовку в мою сторону.

Опять перешел дорогу и стал смотреть на здание, собираясь духом. Небо хмурилось.

(квартира 108, квартира 108…)

Выпил обжигающий кофе, выкурил сигарету, выбросил хот-доги в мусорку, и, наконец, отправился к НЕЙ.

Прошел мимо баскетбольной площадки, открыл входную дверь многоэтажки, скользнув взглядом по зеленой табличке, предупреждающей, что посторонним вход запрещен. Меня трясло. Я не представлял, что смогу начать разговор. Я двигался словно на автопилоте.