Книга Минута до Бруклина, страница 213 – Марк Алонский

Но концовка ее последнего предложения осталась невысказанной.

— Мой шестой день рождения мы с родителями отмечали в парке аттракционов. Я выпросила у отца огромную связку гелиевых шаров, кажется, я даже закатила небольшую истерику. Отец тогда сказал мне, что отдает последние деньги за этот подарок. Какое мне, ребенку, было дело до каких-то бумажек! Я помню, как продавец протянула мне огромную связку и велела держаться крепче, если налетит ветер. Она сказала, что такую малышку шары запросто поднимут в воздух и унесут к Гудвину… Они лопнули минут через пять. Все разом, представляешь? Я помню, как стояла, напуганная хлопками, и изо всех сил выдавливала улыбку для родителей, делала вид, что у меня все нормально. Отец отвечал мне такой же корявой улыбкой. Мне кажется, в ту минуту нас обоих обида обжигала до слез… Вот так я чувствовала себя, оказавшись в Бруклине. Мне только веревки от шаров в руке не хватало. Сейчас я облекаю свою историю в слова, и она кажется невозможно глупой. Все, что происходило, не столько про события, сколько про мои эмоции… Мне не хотелось сдаваться. Я грезила Бруклином всю свою жизнь. Я думала, что все-таки найду здесь что-то… Что-то ТАКОЕ. Нащупаю… Не выходило. Я арендовала квартиру, обошла все улицы, видела десятки бруклинских закатов и рассветов. Познакомилась с людьми, которые родились и выросли здесь. Узнала автобусные маршруты, увидела Бруклин с высоты многоэтажки, поступила в университет и бросила учебу через два месяца. Я чувствовала себя обманутой и преданной. Только кем?..

Я не отрывал взгляда от кофе в своем стакане, всей душой ощущая ту тоску, о которой говорила Ева. Почему-то я был уверен, что она впервые делится этой историей, отрывает от себя и протягивает мне в руки.

(я буду держать. бережно)

— Я не сказала родителям, что бросила учебу. Я закрылась в комнате, не выходила на улицу неделями. Пыталась найти в себе себя. Знаешь, все, что я скажу, не опишет того состояния. — Я смотрел в стакан, но был уверен, что сейчас на лице Евы горькая усмешка. — Я вообще не знала, зачем мне дальше жить и как существовать в этом мире. Иллюзорный Бруклин до такой степени был частью меня, что столкновение с НИМ НАСТОЯЩИМ пошатнуло все несущие стены в моей голове. Это как остаться одной в огромном пустом зале, где только обшарпанные колонны подпирают трехметровый потолок. Я не знала, как избавиться от этой пустоты и печали. Я до сих пор не знаю, Салем.

Она ненадолго замолчала, а потом заговорила с совершенно другой интонацией. Осторожно, словно подкрадываясь к спящему. Видимо, в этот момент она решала, быть со мной откровенной до конца или все же оставить за собой право на тайну.

— Возвращаясь к твоему вопросу… Я думала, что люди вносят раздрай в мои поиски идеала. Мне нужно было спрятаться ото всех! Оттолкнуть от себя каждого! Посвятить всю себя поискам геометрической формулы, из которой мой Бруклин разрастется во все стороны! Не забивать мысли ничем, кроме главной миссии, не видеть ничьих лиц, а только совершенные асимметрии линий будущих крыш!.. Но это я, а не кто-то извне, я и есть тот диссонанс, что делает идеал невозможным. Я — посредник между Бруклином и реальностью, самый никудышный проводник. И после накрывшего меня разочарования, после столкновения с НИМ настоящим, ОН стал даже больше, чем помешательством. Я не могла уехать отсюда, не могла позвать на помощь, обратившись к своему прошлому. Я думала: «Ведь ОН для чего-то звал меня сюда, звал всю мою жизнь! Мне не хватает крошечной детали, чтобы разгадать эту загадку, чтобы схватить совершенство за хвост!» Как описать то, что ОН дает мне? Это неповторимое чувство. Я вижу ЕГО, я вдыхаю его архитектуру, как запрещенные психотропы. Гонка за совершенством доводит меня до настоящего экстаза, ты можешь себе такое вообразить? Ты можешь, я знаю… И на самом пике этой гонки, этого неописуемого удовольствия, я делаю неверные штрихи, и все распадается вмиг. Наваждение не вернуть, даже если стереть все неуклюжие линии. Я остаюсь один на один с очередным провалом, и следующий за ним отходняк повелительным тоном вопит, чтобы я вышла в окно.