Книга Минута до Бруклина, страница 234 – Марк Алонский

— Извини еще раз, что заявилась так… Да и вообще, прости меня за все, Тим, — сказала я, прислонившись спиной к входной двери.

— Да, конечно… И ты меня прости. — Тим казался таким растерянным, что у меня екнуло сердце.

— Я прощаю. Слушай, мне сказали, что ты знаешь, где искать Брахмана.

— Знаю.

— Я хочу отправиться к нему прямо сейчас. Он откроет мне ночью, как ты думаешь?

— По-моему, он вообще никогда не спит. Откроет, да… Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? Может, лучше отложим до утра?

— Нет, мне нужно сейчас. И я отправлюсь одна. Это срочно. Скажешь адрес?

Тим сказал. Брахман жил на другом краю города. Тринадцать миль пешком. Слишком далеко.

Мы немного помолчали, а потом Тим горько усмехнулся.

— Ты только ради этого пришла?

— Еще я хотела извиниться.

— Ты хочешь возобновить общение?

— Да, хочу.

— Приходи ко мне, когда поговоришь с Брахманом. Он… Он настоящий гуру. Он тебе поможет. Наверное!

Мы посмеялись. Я облокотилась на комод, на котором лежали ключи от машины Тима. Незаметно сунула их в рукав кожанки.

Тим снова улыбался так, как улыбался всегда. В полумраке коридора он был похож на Чеширского Кота. Мне было мерзко от себя.

* * *

Прослушать саундтрек:https://clck.ru/3R7yUd

Брахман жил на последнем этаже старого отеля. Лифт не работал, я поднималась пешком по лестнице, устланной выцветшим бледно-красным ковром. В отеле пахло как в лавке сухофруктов.

Дверь в номер была приоткрыта. Я помялась на пороге, осторожно постучала, а потом толкнула дверь вперед.

Окна были зашторены, в номере было темно и удушливо пахло табаком. Я сделала шаг за порог и едва не вскрикнула от неожиданности, бросив взгляд под ноги. На полу лежало огромное зеркало, в котором отражалась моя бледная тень.

— Что ты увидела? — спросил меня мягкий мужской голос откуда-то из темноты.

Вопрос показался мне идиотским. Даже если бы в номере горел свет, что можно увидеть, наступив на зеркало на полу? Какая часть тебя там отразится?

— Тень.

— Хорошо.

Щелкнула лампа на прикроватной тумбочке, и я увидела Брахмана. Он, слишком молодой для познавшего истину мудреца, бритый налысо, сидел на заправленной кровати в позе лотоса. У его ног лежала пепельница, ощетинившаяся, словно еж, десятками окурков.

— Меня зовут Ева. Мне нужен совет.

Брахман надменно, как мне показалось, кивнул и бросил взгляд на край кровати рядом с собой, приглашая меня сесть.

— Может, продолжим на улице? Я за рулем. Могли бы съездить перекусить, я угощаю, — предложила я, чувствуя, что не смогу долго дышать в этом номере.

Брахман не возражал.

Pontiac Тима мчал в поисках открытого кафе. Я рассказывала Брахману свою обезличенную историю, часто делала долгие паузы, подбирая подходящие слова. Слова словно не хотели покидать меня. Брахман чаще молчал, но, когда пауза становилась слишком долгой, бросал изречения в духе: «Сознание — это болезнь, которой мы гордимся» или «У каждого своя реальность. Просто твоя — в очень плохом районе».

Я чувствовала в себе нарастающее раздражение. Звучавшие фразы казались отточенными, даже отшлифованными, но неподходящими. Но я все же не отказывалась от своей затеи, потому что продолжала надеяться на чудо, на какую-то вековую мудрость, которая сообщит мне то, что я знаю и так, но другими словами, которые перевернут во мне все с ног на голову, и подтолкнут меня на самые отчаянные шаги.