Онлайн книга «Минута до Бруклина»
|
— Я вообще ничего не думаю, — голос Евы зазвенел, рискуя сорваться на крик. — Ничего не думаю, кроме того, что только ТЫ можешь понять, почему моя история ИМЕННО ТАКАЯ! Я оставила не только тебя. Оставила всех друзей, свою семью, потому что невозможно, ты слышишь, НЕВОЗМОЖНО было соседствовать с этой тоской, не дающей спать и жить как все нормальные люди!.. Салем, — продолжила она тише, на тяжелом выдохе, — ты ведь знаешь, каково это. Просыпаться по ночам, потому что ты переполнен болью, переполнен чем-то, чему не дать внятного объяснения. Оно клокочет и заставляет тебя — петь, меня — рисовать. Ты знаешь, каково вот-вот достичь идеала, который ускользает из рук каждый раз, когда до него остается последний штрих. Это чертов цикл, и я металась каждый день, не зная, как совладать, как вырваться… Как прекратить это. Я несчастна в нем, как и ты, но, Боже, я была бы куда несчастнее без него. Это сосущая дыра, которой каждый раз нужно больше, ярче, нужно… — Я понимаю, Ева. Но я не стал бы предавать тебя, я просто не смог бы… — А я смогла! Я смогла!!! Предать тебя, себя, все доброе и светлое, что закладывали с самого детства! Ты говоришь, что не смог бы предать любовь ко мне? Разве ты не спал ни с кем, не искал месяцами ответ в алкоголе?! Моя вина в том, что я шагнула в этом намного дальше тебя, но мы шагали в одном направлении! — Ты называешь ЭТО «одним направлением»?! — Называю! Тебе повторить еще раз?! — Самой себе лучше повтори, — выплюнул я. — Вдруг осознаешь всю бредовость сказанного. Ева замолчала. Мне хотелось, чтобы она бросила трубку, потому что внутри меня зрели куда более страшные слова. — Я боготворил тебя, — начал я, чувствуя, как что-то злобное и отвратительное внутри набирает обороты. — Даже больше. Это точно не любовь, это поклонение. Я так хотел донести все, что я чувствую. Ты не давала мне говорить лично, поэтому я пел на всю страну. Как теперь мне превозносить то, во что ты превратилась? Ты хочешь разговоров, Ева? Как тебе то, что я говорю сейчас? — Как много раз ты произнес, что поешь на всю страну, — хмыкнула Ева. — Ты думаешь, что лучше меня, потому что известен? — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — Я аж головой затряс от негодования. — Это точно не та разность между нами, которая меня волнует. Я… — Я чувствовала эту тонкую грань, отделяющую меня от безумия, Салем. Прямо как в твоей песне. Эта грань была мыльным пузырем, вокруг которого я кружила с острой иголкой. Бруклин был силен, а я победила, несмотря на все то, что я описала в письме. Теперь я рисую не только крыши. Это ОН в моей власти, а не я в его! Это было — как долгая беззвездная ночь, чернее сажи, и мой сон в этой ночи — лихорадочный, липкий, омерзительный. Но я проснулась. Как назвать это иначе? Тебе удалось то, чего не удается миллионам, твои песни из каждого утюга, все так! Но я тоже одна на миллион, ты слышишь? Я победила саму себя, и мне плевать, что теперь ты не знаешь, как боготворить меня. Мой путь именно такой, и я все еще надеюсь узнать, для чего все это было нужно. Ева замолчала, я тоже. Ее слова круто остудили мою злобу, но не потушили ее полностью. — Если бы я мог забыть тебя, — признался я, — я бы давно уже это сделал. Ник говорил мне, что я остыну со временем, но мои чувства всегда только усиливались. Мечта о тебе вела меня по кругу, и сейчас я чувствую себя пустым, лишенным цели. Чувствую только злость в твой адрес, потому что своим письмом ты сделала что-то непоправимое. |