Книга Минута до Бруклина, страница 40 – Марк Алонский

Секунда, две, три.

И я отдал. И тетрадь, и гитару.

— Я пишу музыку. — Все пространство мира схлопнулось до размеров этой комнаты, а потом — и вовсе остались только ЕЕ изумрудные глаза. — Пишу песни, — и после недолгой паузы вырвалась вся правда: — Я об этом никому еще не говорил.

— Покажешь?

— У меня с собой ничего нет, — тут же хрипло ответил я.

Искренность может раздеть догола, даже если ты полностью одет. Ощущения были именно такие. Я боялся пошевелиться.

— Мне кажется, что писать песни — это очень круто.

Лицо Евы, до этого кажущееся неестественно взрослым, абсолютно расслабилось.

Где-то внутри моей головы — и вокруг нас с Евой — рухнули кирпичные стены. Клянусь, что слышал звук обвалившейся кладки. Я тоже начал улыбаться.

Мне казалось, что мы были заговорщиками, скрывающими свою подсудную деятельность. И сейчас, вдруг открывшись друг другу, мы выдохнули, встретив неожиданное понимание. Встретив те же идеалы.

— Я бы хотела услышать твои песни как-нибудь. Если ты не против, — Ева тоже улыбнулась.

— Конечно, давай, — попытался храбриться я, но тут же честно выпалил: — Хотя я и прихожу в ужас от этой идеи.

Ева засмеялась, а я снова задохнулся от восторга, наблюдая за ней. Мы замолчали, но это было комфортно. Ева аккуратно убрала рисунки в папку, затем подошла к окну и раздвинула плотные серые шторы. В комнате стало ненамного светлее, на улице разошелся дождь.

Я наблюдал за каждым движением Евы. Ее силуэт, такой гибкий, словно кошачий, Бруклин, мучивший ее так же, как меня песни, ее комната — все это закружило меня водоворотом. Я тонул с огромным удовольствием. Как потрясающе было во всем этом захлебнуться!

Ева осталась стоять у окна, взявшись за края подоконника. Она смотрела на улицу, а я скользил взглядом по ее тонким запястьям и чуть побелевшим костяшкам пальцев, по ее стройным длинным ногам и горделиво прямой спине.

(теперь я знаю, почему Бруклин. теперь ОНА знает о моих песнях и даже не думает смеяться над этим. неужели это и вправду случилось со мной? я действительно здесь рядом с ней, в ее комнате?)

(господи, да. я действительно здесь)

Я смотрел на Еву, не способный объяснить самому себе свои чувства, потому что нет на свете таких слов. И вдруг я окончательно ушел под воду.

Я представил, как подхожу сзади и кладу руки на ЕЕ талию.

(Ева вздрогнет, а я прижмусь к ней всем телом, уткнусь в ее затылок, жадно вдохну. ОНА в ответ накроет мои руки своими, и…)

Я рывком поднялся с кровати, чтобы отогнать наваждение.

Щеки вспыхнули.

Ева повернулась ко мне. Мне достаточно было мельком взглянуть на ее невероятно красивое лицо, чтобы, тут же отвернувшись, выпалить:

— Я пойду, у меня же сегодня…

(у меня же сегодня по плану безостановочные мечты о ТЕБЕ)

Фантазия обожгла меня.

Меня вело в сторону, пока я быстро шел по коридору к двери. Я слышал шаги Евы за своей спиной. Эту встречу нужно было срочно закончить — мне казалось, что я балансирую на грани сумасшествия. Еще немного, и я расскажу Еве обо всех своих фантазиях, о своей влюбленности, даже о том, что давно ее рисую. Или эта страсть сотрет вообще все границы, и я осмелюсь к ней приблизиться.

(тогда она широко распахнет глаза, напуганная моими действиями…)

(нет, нет, нет!)

Я взялся за дверную ручку, слыша, как бьется мое сердце.