Книга Минута до Бруклина, страница 46 – Марк Алонский

Рос направился ко мне. Толпа одобрительно завыла, я заорал, чтобы он шел нахер.

Ожидаемого удара в лицо не последовало. Луирос зачем-то надавил мне на затылок, из-за чего я еще больше нагнулся вперед, а потом меня отпустили.

В недоумении я мчался взглядом по лицам Бена, Пола и Райли — они вовсю гоготали. Посмотрел на толпу школьников — кто-то, как и я, не понимал, что произошло, но большинство медленно растягивали рты в злобных улыбках.

Я дотронулся до затылка и нащупал здоровенный ком жвачки, Рос с силой вдавил его мне в волосы. Когда я попытался вырвать эту дрянь, толпа разразилась смехом.

Меня всего заполнил стыд, горячий, как ад, и тягучий до блевоты. Тягучий, как эта жвачка.

Я накинул капюшон толстовки на голову под усиливающийся хохот. Перед тем, как повернуться к выходу, я не выдержал и поднял глаза на НЕЕ.

Лицо Евы контрастировало с остальными физиономиями, искаженными смехом. Она не улыбалась.

Я выбежал из школы, придерживая капюшон одной рукой. Внутри все пылало от ненависти и стыда. Я остановился, пробежав пару улиц, и попытался отодрать жвачку от волос. Жвачка намертво склеила пряди. Только стричь, иначе никак. Я не видел, но чувствовал, как тянется резинка за моей рукой, не желая отцепляться. К горлу подкатила тошнота.

(мне в волосы прямиком из пасти Луироса)

— Салем!

Я узнал этот голос и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Резко повернулся, натягивая капюшон.

Ева шла быстрым шагом, не глядя на меня. Что-то искала в рюкзаке.

(почему она здесь?)

(она видела, она все это видела)

— Нашла, — будто сама себе сказала Ева и, подойдя совсем близко, протянула мне ножницы.

Я смотрел на нее, не в силах ничего произнести. Ничто не могло сейчас отменить удушающего стыда. Ни ее поступок, ни то, что она позвала меня по имени, словно в одной из моих фантазий. Я молчал и просто смотрел на Еву, а она застыла с протянутыми ножницами.

Это продолжалось до тех пор, пока она не изобразила на себе, будто скидывает невидимый капюшон. Она чуть улыбнулась, но эта улыбка быстро испарилась.

Я шумно выдохнул, словно перед прыжком, и скинул капюшон с головы. Жвачка жгла мне затылок, как клеймо.

— Тебе что, стыдно?

Вот так, прямо в лоб.

— Не тебе должно быть стыдно, — Ева снова протянула мне ножницы. — Ты сам сможешь?

— Да, — сказал я, не зная, смогу ли.

Стараясь сделать это как можно быстрее, я принялся состригать волосы с затылка. Сейчас мне было плевать, даже если выстригу себе плешь. Лишь бы закончить это как можно скорее.

Щелкали ножницы, Ева молчала и не смотрела на меня.

Я несколько раз провел по волосам, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Потом все равно спрятал голову под капюшон. Протянул ножницы Еве, она убрала их обратно в рюкзак.

— Спасибо.

Она кивнула и внимательно посмотрела на меня. Потом развернулась и быстро пошла в обратном направлении.

Я, абсолютно растерянный, впился взглядом в ее спину. Ева шагала быстро.

(моя очередь догонять тебя?)

Чувство испепеляющего стыда уступило плацдарм чудесам и благодарности. ОНА сказала, что это не мне должно быть стыдно. ОНА пошла за мной, когда никто не пошел.

Не смеялась. Не презирала. Просто протянула мне ножницы.

(боже, да останови ты ее, скажи, как ты благодарен! останови ее, крикни что-нибудь!)

Я не нашел, что крикнуть, язык присох к небу.