Книга Рыцарь и мотылек, страница 155 – Рейчел Гиллиг

На зеленых холмах паслись овцы. Чем выше взбиралась наша процессия, тем больше попадалось цветов. Здесь росла армерия – целыми полянами. Реши я скатиться кубарем с любого из холмов, сама окрасилась бы в ярко-розовый. Поселение ткачей угнездилось в долине меж склонов – десятки хозяйств и каменные дома. А прямо за ними…

Высились белоснежные отвесные утесы. Раскинулось невероятное Вздыхающее море.

Мы пересекли последний рукав реки Тенор, миновали последние березы, я увидела море и ахнула.

— О Бартоломью, – сказал нетопырь, привставая в повозке. – Словно смотришь с края света.

Так и было. Даже рыцари, которые в отличие от меня уже были знакомы с этим великолепием, придержали лошадей, чтобы окинуть взглядом холмы, утесы, воду. Руки прикрывали глаза от дневного света, губы растягивались в улыбках. Бенджи во главе колонны щурился от ветра. Рядом с ним ехал Рори. Только он не любовался пейзажем.

Он наблюдал за тем, как его впитываю я.

Я тяжело выдохнула. Смотрела ему в глаза, пока сама не запылала.

Над головой прогремел гром.

— Похоже на грозу, – заметила Мод.

— Вздор, – отмахнулся нетопырь, поведя носом по ветру. – Я всегда чую, когда будет дождь. Это просто гром – всего лишь тучи сталкиваются.

Вскоре зарядил ливень.

— Всегда чуешь, надо же, – пробурчала я. Ветер хлестал, лошади ржали, дождь поливал нас со всех сторон, барабаня по доспехам так, что брызги летели в лицо. – Не так уж мудр, как мы решили, да?

Нетопырь накрылся крыльями и надулся.

К тому времени, как мы добрались до главной дороги – до круга хуторов, – король и его рыцари вконец промокли. Мы подъехали к постоялому двору и конюшне рядом.

— Ненавижу! – вопил нетопырь под дождем. – Как цветы выносят это бесконечное издевательство? – Он закрыл глаза, пошатнулся, а затем вывалился из повозки прямо в грязь и забился в ней. И так напугал мальчишку, который хотел забрать наших лошадей, что тот рванул под крышу постоялого двора и не показывался, пока с ним не вышла мать.

Мы сняли доспехи в конюшне. Каждому из рыцарей выдали ключ от комнаты на двоих. Хозяйка вручила мне мой – кованый железный, – и я заметила у нее на шее подвеску-кружок. Круглый плоский камень с выдолбленной серединой.

Она покосилась на мой покров, затем на рыцарскую стеганую рубаху.

— Да простят меня боги… Вы просто ходячее противоречие.

— Как грубо, – пробурчал за моей спиной нетопырь.

Женщина улыбнулась. От ее глаз разбегались тонкие морщинки.

— Простите. Я никогда не бывала в Ашлине. Ни разу не видела Провидицу во плоти.

Я сглотнула комок в горле и кивнула на ее подвеску.

— Это ткацкое грузи́ло?

Она коснулась шеи морщинистой рукой.

— Получила его в день, когда родилась. Все мы носим такое. – Хозяйка снова улыбнулась. – Мы все здесь ткачи.

Я думала, она примется расспрашивать меня об Ашлине. Принесет лоскут ткани, возможно, нитки, и станет допытываться, видела ли я какие-то знаки, предвестия, знамения или что там еще люди обычно упоминают, заговаривая со мной о Вещих богах.

Но нет. Она просто дала мне ключ от комнаты и улыбнулась.

— Народ здесь, похоже, мирный, – сказала я Мод, проходя с ней мимо высокого станка, за которым работали с десяток женщин.

— Они верят в Вещих богов не меньше других, – объяснила Мод, пока мы поднимались по лестнице. – Но знамения Безутешной Ткачихи говорят о любви и о сердечной боли. А эти две силы умеют сближать. Не знаю… Может, поэтому здешние люди такие непривычно добрые.