Книга Рыцарь и мотылек, страница 158 – Рейчел Гиллиг

И увидела: нетопыря нет рядом.

— Сибил? – приподнялась Мод. – Что случилось?

— Он пропал. – Мне не хватало воздуха. Точно так же я когда-то проснулась в домике Провидиц и обнаружила, что Четвертая, Вторая, Третья, Пятая, а затем и Первая исчезли. – Горгулья. Он был здесь, когда я вернулась с берега прошлой ночью, а теперь… – Я прижала руку к груди. – Его нет.

Мод оперлась о кровать, пытаясь встать, но я уже набросила тунику, вылетела из нашей комнаты, из постоялого двора в прохладу утра.

Все время, пока я искала горгулью – по хуторам, по полям, усеянным овцами, и холмам, поросшим армерией, – я, поднимаясь все выше и выше, думала о потерях. О смерти. О том, как обыскивала поселения подобно тому, как обыскиваю сейчас утесы, и не нашла ни одной из своих милых Провидиц, чтобы снова их обнять. О том, как судьба жестока, жизнь хрупка и как одиноко на бескрайних просторах Траума, ведь единственная, кого я тут почти нашла, – это я сама.

Я рыдала будто ребенок.

А потом на самом высоком утесе среди цветов я увидела его. Он сидел, глядя на рассвет, на море – на край света, – сложив лапы на коленях. Совершенно умиротворенный.

— Глупый ты, глупый! – Я бросилась к нему и так крепко обняла, что оцарапалась о каменные плечи. – Почему ты ушел и ничего не сказал?

Он недоуменно моргнул.

— Ты плачешь, Бартоломью?

— Конечно, плачу, булыжник ты эдакий.

Не знаю, до конца ли он понял, отчего я так расстроена, но, кажется, обрадовался тому, что теперь не нуждается в утешении, а может утешить сам; нетопырь расправил плечи и начал тихонько напевать.

— Сдается мне, – заявил он, когда я перестала всхлипывать, – наше предназначение было не в том, чтобы сидеть за каменной стеной, Бартоломью. – Он ткнулся тяжелой каменной головой мне в макушку. – Спасибо, что взяла меня с собой. Вряд ли мне хватило бы храбрости уйти с холма в одиночку.

Я взяла его за лапу, и мы уставились на расстилающийся впереди вид.

— Зачем ты пришел сюда?

— Я сражаюсь с восхищением. – Он кивнул в сторону горизонта. – Не могу решить, что мне нравится больше. Рассвет или закат. Это словно жизнь и ее безмолвная спутница – смерть.

Мы наблюдали, как солнце поднимается над морем. Я прислонилась к его плечу.

— Ты все еще вспоминаешь об Ашлине, горгулья?

— Бесконечно. – Он расправил крылья. Зевнул. – Другого дома, кроме холма, у меня никогда не было. Но потом я спустился с высоты и увидел мир собственными глазами. Этого уже не отнять. Даже если я вернусь в собор, ничто не останется прежним. – Он улыбнулся, оскалив клыки. – Домой, в прошлое, уже не вернешься.

— Довольно трагичный взгляд на жизнь.

Он похлопал меня по ноге.

— Ты будто взволнована.

— А ты нет?

— Иногда, но не всегда.

Я не отрывала взгляда от безмерного непознаваемого моря. Думала о жизни, смерти и Провидицах.

Мы отправимся к Утесам Беллидина и увидим Вздыхающее Море, все шестеро. Мы станем кричать так громко и долго, что наши голоса вернутся к нам эхом. Уляжемся под звезды на ложе из пышных розовых цветов и окрасим зубы вином. Мы уснем, но никогда не будем грезить.

Я встала. Подошла к краю утеса.

И закричала.

Крик вырвался из самых глубин моей души. Отчаянный вопль, такой громкий и протяжный, что у меня зазвенело в ушах. Вздыхающее Море и Утесы Беллидина поглотили его эхо.