Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 13 – Оксана Северина

Но на самом деле я очень даже довольна, ведь у меня получилось помочь. Я справилась! Хотя без чуда тут явно не обошлось, но справилась. В одиночку!

Ничто так не бодрит, как ощущение нужности и чья-то спасенная жизнь, за которую, правда, еще предстоит побороться.

Даю себе буквально минутку полежать и собраться с силами, потому что время, которое я провела в беспамятстве, вызванном чрезмерной нагрузкой, отдыхом никак не назовешь.

По привычке касаюсь кармашка — снимок на месте.

«Мама, папа, тетя Света и дядя Сережа, моя милая Майка, я все еще здесь». Со стоном сажусь. Каждая клетка моего измученного тела молит о пощаде. Физическая работа и я несовместимые вещи даже в прежние, благополучные времена. Ненавижу это ощущение натруженных мышц, не то что Майка. Это ее девиз: «Движение — жизнь», но не мой.

До конца света мне нравились книги, дождь, садовые цветы и душевные фильмы, я любила мамин вишневый пирог, медицину и слушать музыку, уютно устроившись на шезлонге на заднем дворе.

«Просто ты, Анька, из тех людей, у которых все события происходят в голове, а я из тех, кому важна радость тела», — шутила Майка.

Ей, в отличие от меня, нравился активный досуг: походы, велосипед, скалолазание, танцы — все, что могло «разогнать застоявшуюся за время учебы кровь» — ее слова.

У тети Светы от неисчерпаемой энергии дочери «раскалывалась голова», но моей маме деятельная и любознательная Майкина натура была по душе. В конце концов, наши родители — давние друзья и соседи — воспитывали нас вперемешку, моим примером призывая Майку к рассудительности. А в случае со мной — волнуясь, что однажды Майке надоест таскать меня за собой, и я «так и умру на диване, ничего в своей жизни не повидав», не понимая, что шезлонг или диван — это всего лишь способ немного замедлиться и разложить мысли по полочкам. Я не могла, как Майка, все ловить на лету. Но теперь о диванах можно только мечтать.

В моменты, когда тело болит, как после вылазки с Майкой, я так отчетливо вижу ее — невысокую, обманчиво хрупкую и изящную, как китайская принцесса, а на самом деле быструю, сильную и выносливую, словно она ниндзя. И как же нелепо, что из нас двоих выжила именно я…

Когда землю тряхнуло впервые, и поперек южной трассы появился широкий разлом, Майки в городе не было — она умчалась догонять каких-то известных тревел-блогеров, о походе по нашим местам с которыми бредила последние несколько недель. И обратно уже не вернулась.

И хотя все вокруг друг друга знали, о Майке никто ничего не слышал, равно, как о других участниках того похода. Ее родители — тетя Света и дядя Сережа — с ног сбились, разыскивая единственную дочь и отказываясь верить, что ее больше нет. Мои тоже переживали и помогали всем, чем только могли, потому что быть такого не может, чтобы человек, которого знаешь всю жизнь, вот так вышел однажды из дома и просто пропал.

Может. Все может быть.

Я одна тогда понимала, что эти поиски бесполезны, не принимала участия в суматохе, только целыми днями сидела на крыльце и молча смотрела на Майкин дом, на окно ее комнаты, в котором никогда больше не вспыхнет свет и не появится черноволосая макушка.

Всем казалось, что я в шоке, ведь мы с Майкой выросли вместе, и нас связывали гораздо более теплые и глубокие чувства, чем у обычных подруг.