Онлайн книга «Конец света. Детка и Кракен»
|
Прикасаюсь к кармашку с фотографией: «Мамочка, папа, душа моя, Майка, ничего ведь не случится, если я попробую спасти незнакомца? Теперь у меня есть детское питание. И я знаю, как пролезть на остальную территорию склада, когда оно закончится. Знаю, в какой стороне выход. Я же могу немного подождать? Могу?» Засыпаю в рот новую порцию сухой смеси и слезаю на качающуюся плиту. Я опасаюсь отходить далеко от «пещеры». Роюсь между плит неподалеку, подсвечивая фонарем. Отыскиваю в строительном мусоре и битом стекле нужное: перевязочный и шовный материал, скальпель, троакар, ножницы, антибиотики, обезболивающие препараты, антисептик — все, что смогу унести. Запоминаю места, где находятся остальные находки, чтобы вернуться за ними позднее. В какой-то момент, чуть помедлив, прячу новенький шприц в кармашек брюк — пусть на всякий случай лежит. Тороплюсь и вскоре совершенно выбиваюсь из сил. Сейф! В треснувшем обломке стены я вижу металлический сейф! Боже! Обливаясь потом и задыхаясь, я оттаскиваю от него куски бетона и ввожу код. Щелчок, и — уфф! — у меня полные руки сильнодействующих средств. То, что нужно! Наконец, возвращаюсь и падаю возле мужчины на пол вместе с коробкой. Голова идет кругом, руки трясутся, а сердце колотится как перед запуском в космос. А ведь я, собственно, еще к самой процедуре и не приступала. Проверяю раненого — удивительно, но он еще жив. Не знаю, радует ли меня этот факт… Вспоминаю кровавый след, по которому я не пошла дальше, и глубоко внутри меня начинает что-то дрожать… Нет-нет, конечно, я рада! Сцепив зубы, встаю. Меняю пустой пакет с физраствором на новый, добавляю в него антибиотик. Колю промедол. Жду, когда обезболивающее подействует, но не теряю времени: набираю полный рот смеси — сейчас мозгу необходима энергия — и запиваю ее физраствором из другого пакета. Жую липкую массу, собирая заново растрепавшийся хвост: в раны не должны попасть волосы. И вдруг понимаю, что стоит абсолютная тишина. Кроме звуков, издаваемых мной, других нет. Нет хрипов. Нет бульканья. Мужчина не дышит. О нет! Снова падаю перед ним на колени, укладываю бездыханное тело на пол, в кровавую лужу. Руки мужчины безвольно соскальзывают, отпуская тряпку. Нет-нет-нет! Ухо к груди — сердце не бьется! Запрокидываю мужчине голову и начинаю качать — запускать сердце. Удар по грудине: «Живи!» Тихо… Качаю… На пятый раз — выдох: «Ну давай!» Ничего не вижу, перед глазами звездный хоровод, вкус молока во рту смешался с привкусом чужой крови, борода лезет мне в рот. Раз-два-три… пять… Сил больше нет… Я сейчас сама отключусь… Выдох: «Умоляю, дыши!»… Ничего… Снова… «Давай!» И снова… И снова… И снова… «Дыши!» О, нет! Только живи! Не вздумай оставить меня здесь одну! Вновь бью по его грудине. Не думать. Не чувствовать. Просто качать. Раз-два-три… пять-выдох… И снова… И снова… Все. Не могу. Мне нечем дышать. Руки не слушаются. Пот заливает глаза, по щекам бегут слезы. Не понимаю, где верх, а где низ, и валюсь мужчине на грудь. Не хочу… Не могу больше… Сознание ускользает. У меня нет ни сил, ни желания продолжать. Все бесполезно — он умер. Тихий удар прямо в ухо… Еще один тихий удар… Он жив?! Хриплый вдох. Господи, он жив! Закрываю лицо окровавленными руками и громко, в голос, рыдаю. Кого мне сейчас благодарить? Небо, которого нет? Старуху с косой, что выпустила из своих когтей добычу и отошла в ожидании своего часа во тьму? Я не знаю. |