Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 24 – Оксана Северина

— Вообще-то это вас не касается.

— Ладно-ладно, не дуйся. Шучу я, — говорит Кракен, но в его голосе по-прежнему сквозит насмешка. — Нельзя бесить медсестру, у которой такой арсенал, а? — Он кивает на коробки рядом с собой. — Кстати, о пошлостях подумала именно ты, Детка, а не я. Я в это имя вкладывал совсем другое значение.

«О пошлостях подумала именно ты…»

Я поражена — как разговор с парнем по имени Кракен мог зайти в это русло? Бросаю на него быстрые взгляды. Может, потому что он такой возбуждающе дерзкий? Потому что его лицо и тело обладают необычной противоречивой красотой, способной разжечь в девушке любопытство? Или потому что он — единственный парень на одной территории со мной? А я уже очень давно не думала о любви и сексе — конец света отнял у меня и эту часть жизни тоже.

Нет!

Он совсем не из того типа мужчин, который мне нравится. Начиная с его жуткого имени и заканчивая грубостью в общении. Да и какая еще любовь и секс? Конец света вообще-то. Нельзя ни к кому и ни к чему привязываться. Вот так.

Но интересно, что бы сказала о Кракене Майка?

Моя подруга еще со средней школы была влюблена в Сашку Рагозина — парня с крепкой фигурой, азиатской, под стать Майке, внешностью и очень крутыми родителями. Его отец был владельцем и директором местного горнодобывающего комбината, а мама работала в администрации города. Сашка жил в богатом районе и приезжал на занятия на новеньком «Ауди» с семейным водителем, когда мы с Майкой добирались туда на обычном автобусе.

От него так же, как и от Кракена, разило уверенностью в себе и прямотой. Но, в отличие от Кракена, Сашка был воспитанным. В нем не было грубости, скорее язвительный и меткий сарказм, а это — огромная разница. Он считался лучшим учеником школы и готовился к поступлению в МГУ, пока… Пока его семья не эвакуировалась.

Сашка Рагозин взял и, никому не сообщив, одним днем уехал, так и не узнав, что существует на свете невероятная девушка Майка, лишив ее возможности что-либо предпринять, и так и остался ее заветной мечтой без единого шанса на воплощение.

Так что, если у кого и была безответная любовь, дневник и все остальные, положенные безответной любви атрибуты, то у Майки, а не у меня. Моя история совершенно другая, но ни подруга, ни я — тут Кракен прав — так и не успели узнать, на что похожи отношения между мужчиной и женщиной. А теперь Майки нет, а мне, полумертвой и почти сошедшей с ума, и вовсе нет дела до любви. Для нее, как и для многого другого, тоже не осталось места в этом диком мире.

— Вот дерьмо… Эй, ты меня слышишь? Детка, очнись! С тобой все в порядке? Ты снова зависла.

Голос доносится откуда-то сверху. Моргаю и прихожу в себя.

Погрузившись в воспоминания, я не заметила, как Кракен встал и теперь смотрит на меня сверху вниз, привалившись к стене. Он перекинул термоодеяло через плечо, прикрыв тело, а мерцающий огонек свечи отражается на фольге, отбрасывая мистические блики, и делает парня похожим на восходящую звезду какого-нибудь новогоднего мюзикла или телешоу.

— Э, да, слушаю вас. Я в порядке, не беспокойтесь, — отвечаю, не в силах отвести от него взгляда.

Я не в своем уме. Абсолютно точно.

— Ты какая-то странная… Вначале все эти твои «вы» и «спасибо-пожалуйста», а теперь взяла и отключилась посреди разговора. Обиделась? Так и скажи. Или ты чем-то больна? Предупредила бы, чтобы я знал… на будущее.