Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 4 – Оксана Северина

Отряхиваю волосы и на всякий случай вспоминаю, чему нас учили на занятиях по безопасности: встать в дверном проеме или укрыться под столом, если нет возможности выбежать на улицу. Но оглядываюсь в поисках убежища больше по привычке. На складе таких мест нет. Прятаться между стеллажами нельзя: если начнут биться флаконы, меня порежет осколками. Или прибьет чем-нибудь. К тому же солдаты не торопятся открывать дверь, значит, повода для паники действительно нет.

Но, вопреки своим правилам, я загружаю тележку прямо с середины прохода — так быстрее закончу. По списку бросаю в нее одноразовые простыни в рулоне, снимаю коробки с физраствором и альбумином для внутривенных вливаний, упаковки антибиотиков и обезболивающие препараты. Следом кидаю перевязочный материал. Тележку все труднее толкать, зато мое прошлое наконец отступает. Я занята делом.

Почти добираюсь до дальней стены, где находится вмурованный сейф — мне нужны промедол и морфин, — когда склянки на полках начинают дребезжать. Что-то затянулось сегодня.

Но я не успеваю додумать эту мысль — слышу нарастающий рокот, переходящий в рев, а следом — оглушающий грохот и треск. Склад вдруг содрогается, как от взрыва, и мне с трудом удается не упасть. Вцепившись в ручку тележки, оглядываюсь на дверь. Она уже открывается? Узнать про это я тоже не успеваю: потолок раскалывается на куски и рушится перед дверью. Место, где я недавно стояла, исчезает в облаке пыли и мусора.

Я кричу. Кажется. В реве и грохоте не слышно.

Последнее, что вижу в мигающем свете: вздыбившийся пол с лопающейся плиткой, осколки которой летят мне в лицо, подскакивающую из рук в воздух тележку, вылезающие из пола стойки стеллажей вместе с огромными болтами, крепившими их к полу, и целый водопад коробок, хлынувший на меня со всех сторон.

Шок не дает почувствовать боль. Я так много раз представляла, как это случится, но все равно оказалась не готова. Понимаю, что сейчас умру, и тянусь к кармашку с фотографией.

«Мамочка, папа… Майка…»

Свет гаснет.

Я чувствую приближение смерти. Она больше не прячется за дальними стеллажами, выжидая, когда придет мое время, а смело шагает ко мне по руинам, наполняя погребальную тишину склада зловещими звуками: шорохами и хриплым потусторонним дыханием. Свернувшись в калачик возле обломка стены, я жду ее. Под закрытыми веками слежу за мелькающими тенями и яркими вспышками света. В калейдоскопе пятен пытаюсь увидеть родных, встречающих меня на «той стороне».

Никого.

Может, за мной придут ангелы? Или демоны? Или возникнет тоннель, о котором говорили счастливчики, вернувшиеся из-за черты?

Чепуха. Ничего такого не существует. Ни грамма мистики — лишь спецэффекты обезвоженного умирающего мозга. Просто один за другим перегорают, прощально салютуя, мои измученные нейроны.

Проходит зуд от корок заживающих ран и боль от новых порезов и ссадин, которые я получила в безнадежных попытках отыскать путь на свободу. Когда, наплевав на острые камни и осколки стекла, рискуя в темноте выколоть глаза арматурой, я раз за разом исследовала развалины — залезала в каждую трещинку, царапала бетон и пыталась поднять обломки рухнувших перекрытий.

Нет больше резей в съежившемся, переваривающем самого себя желудке. Мне холодно, я уже не чувствую ног, а это значит, что мозг постепенно теряет контроль над телом, отключая по очереди ненужные функции. Я это знаю.