Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 99 – Оксана Северина

— Держи. — Он достает из кармана своего рюкзака пластиковую бутылку и протягивает ее мне.

Я вижу ее краем глаза, но даже не поворачиваю головы.

— Не хочу.

Пальцем вожу по вырезанным на скамейке буквам какого-то имени. Жив ли тот, кто его написал?

— Пей, говорю! Не хватало еще обезвоживания!

Молча, только чтобы не спорить, забираю бутылку и пью.

— Вот так. Умница. Зря я ее, что ли, тащил. — По голосу слышу, что Кракен улыбается. Улыбается? Этого я понять не могу. — Детка, ты заметила? Чай! Я помню, что ты кофе не пьешь.

Действительно, у меня в руках «Липтон» с лимоном.

— Спасибо.

Некоторое время мы молчим, потом Кракен поворачивается ко мне:

— Теперь ты со мной не разговариваешь?

Я пожимаю плечами. А о чем говорить?

— Считаешь, что я какой-то суперзлодей, который убивает на обед стариков, а на ужин гнобит невинных малышек?

— Я такого не говорила.

— Но ты так думаешь! Что я — «чертов убийца»!

— А это не так? Ты не убийца? — Я поворачиваю к нему голову.

— Вот дерьмо!

Жду, когда Кракен продолжит, но он молчит, думая о чем-то своем и глядя на землю под ногами, всю усыпанную бумажками, окурками и листьями. Наконец, Кракен переводит взгляд на меня. В темноте выражения его лица не разобрать.

— Думаешь, мне нравится убивать? Считаешь, я счастлив от того, что прикончил старика? Да у него же чайник свистел! Я просто прекратил его муки. Дед быстро умер, он даже не понял ничего. Не переживай.

— Да, конечно, — вздыхаю я. — Милосердие, я помню. У Рагозиных тоже было оно? Эм, милосердие…

— У кого? У Рагозиных? Ты имеешь в виду тот… «дворец»? — Кракен вдруг запинается, когда к нему приходит понимание, о чем я говорю. — Черт, откуда ты знаешь?

— Оттуда, наверное, что я не такая «невинная малышка», как ты полагаешь.

— Нет, там было другое. Туда пришли мародеры, — перебивает меня Кракен. — Они бы от нас и соплей не оставили, если бы я их… не устранил.

— Не устранил… — эхом отзываюсь и возвращаюсь к ковырянию вырезанных на скамейке букв. — Понятно.

— Да не убийца я, Детка! Серьезно! Я солдат.

— Солдат?

Я замираю. Это могло бы объяснить его ловкость и меткость, его умение бесшумно двигаться и терпеть нагрузки и боль. И «Я слишком долго жил в мужском коллективе»…

Кракен кивает:

— Да. После службы я захотел остаться в армии. Пошел в летное училище. Мечтал когда-нибудь стать пилотом, летать на истребителе. Но, видимо, теперь не суждено — конец света. — Он разводит руками. В голосе Кракена нет печали или еще каких-нибудь подобных чувств. Он словно рассказывает историю своего знакомого. — Те вертолеты, про которые ты говорила, ну, которые привозили вам гуманитарку в больницу… Я управлял одним из них. И, может, даже видел тебя. — Его голос теплеет, и теперь в нем снова слышится улыбка. — Так что я не убийца, Детка. Не бойся меня. Я просто выполняю свою задачу — сохранить наши жизни. Вот и все.

— С чего такой вывод? Почему я должна бояться тебя? Я… такая же, Кракен, как ты…

— В смысле — такая же? Пилот вертолета? — недоумевает Кракен. — А-а-а, дошло! Ты говоришь про мои слова, что ты сама — «чертова убийца»? Так ты от этого загоняешься, Детка? От чувства вины?

Я не отвечаю.

Кракен громко смеется, потом, резко оборвав смех, прислушивается к дождю. Наклоняется ко мне:

— И ты еще утверждаешь, что не «невинная малышка»? Я же специально это сказал, чтобы ты впредь была осторожней. Любой необдуманный поступок имеет свои последствия. Поняла?