Книга Императрица, страница 117 – Юлия Белова

— Благодарю, вождь Даржанхан, что позволили встретиться с моими людьми здесь, — мягко улыбнулась Анна, и её голос прозвучал спокойно, без лишней торжественности.

Вождь лишь кивнул в ответ. Повелительница Аркахаллы сейчас меньше всего походила на ту грозную фигуру, о которой слагали легенды и шептались на всех концах материка. Перед ним сидела юная женщина — почти девчонка, с румянцем, горящим на щеках, и озорным блеском в глазах, который не могли скрыть ни серьёзность момента, ни груз ответственности. Округлый живот, который она старалась спрятать в складках широких одежд, придавал её облику особую, почти домашнюю теплоту.

За дверями снова послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Луна, лежавшая у ног Повелительницы, подняла голову, навострила уши, прислушалась к звукам, а затем, сочтя их не стоящими особого внимания, снова опустила морду на лапы. Вождь не мог не восхититься этим зверем: умная, преданная, она чуяла опасность раньше людей и никогда не ошибалась. Повелительнице повезло с ней. Впрочем, как и со всеми, кто шёл за ней. Вождь вынужденно признавал: эти люди были не просто свитой — они походили на семью. Между ними и Анной не было привычной дистанции господина и слуг; здесь царили привязанность, доверие и что‑то большее, чем долг. Анну Баладжар не просто уважали — её любили и берегли. И, что пугало самого вождя, он и сам не заметил, как оказался под этим тихим, но неотвратимым очарованием. Её умение притягивать к себе сердца казалось почти сверхъестественным.

Чоксо привёл троих незнакомцев. Крепкие, широкоплечие мужчины с наголо выбритыми головами и кожей, густо покрытой замысловатыми татуировками. Плащи скрывали их фигуры, но вождь не сомневался: под тканью спрятано оружие. По древним правилам ни один гость не имел права входить в дом вождя вооружённым. Но сегодня Даржанхан сам сделал исключение. Потребовать сдать мечи и кинжалы значило бы высказать недоверие Повелительнице, с которой они только что скрепили союз. К тому же этих людей привёл Чоксо — а значит, они были ему знакомы, а значит, им можно было доверять.

Едва завидев Повелительницу, мужчины словно сбросили с плеч тяжесть долгого пути. Они не кинулись к ней с объятиями, не нарушили суровую выправку, но блеск в их глазах и едва сдерживаемая улыбка выдавали всё, что они чувствовали. Не дойдя до Анны нескольких шагов, они разом опустились на колени, коснувшись лбом пола.

— Тагир, — выдохнули они в унисон, и в этом слове прозвучало и почтение, и любовь, и клятва, которую не нужно было произносить вслух.

Повелительница поднялась на ноги. Вождь заметил, как, вставая, она быстрым, почти незаметным движением прикрыла живот лёгкой шалью. Хотела ли она скрыть своё положение от чужих глаз? Или просто привыкла беречь то, что было ей дороже всего?

— Рада снова видеть вас, друзья мои, — проговорила Анна на языке Аркахаллы, и голос её дрогнул от искренней радости. — Спасибо, что прибыли по моему зову. Надеюсь, ваш путь был не слишком тяжёл?

— Мы преданы нашему тагиру, — ответил один из троицы, и в его словах не было ни капли пафоса, лишь простая, твёрдая правда. — Любые тяготы нам нипочём, если в конце пути мы сможем увидеть Белую Волчицу.

Сайс, стоявший чуть в стороне и выполнявший роль переводчика, тихо передавал смысл сказанного вождю и его приближённым, его голос звучал ровно, не перебивая главного.