Книга Императрица, страница 208 – Юлия Белова

— Совет континента? Ха! Да они все готовы есть с ваших рук, глотая каждое ваше слово, будто это мёд, а не пепел!

Анна едва заметно цокнула языком — короткий, сухой звук, похожий на щелчок кнута. Затем она обвела взглядом зал, будто взвешивая не слова, а души.

— Уважаемые господа, вы сами слышали. Король Каурии сомневается в правдивости и правомерности моего решения. Пусть это останется на его совести.

Королева Фринстана нахмурилась, и её недовольство легло на воздух тяжёлой тенью:

— Честно говоря, я и вовсе не понимаю, зачем нас собрали. Пока что я склонна согласиться с королём Сорина: Каурия будто одержима Повелительницей.

От этих слов лицо короля залила густая, почти багровая краска гнева. Казалось, ещё мгновение — и жилы на его шее лопнут от напряжения, а сам он взорвётся криком, который сметёт всё на своём пути.

— Думаю, для всех и так ясно, что в действиях Повелительницы Анны Баладжар не было ничего неправомерного, — спокойно, но твёрдо произнёс царь Эрадаса, словно вбивал гвоздь в доску. — Мы услышали достаточно. Предлагаю перейти к голосованию.

Голоса прокатились по залу, как тяжёлые камни по склону — один за другим, без суеты, но с весом. И когда счёт был подведён, стало ясно: большинство верит Анне.

— Ну что ж, полагаю, на этом мы можем завершить… — начал было кто‑то, но Анна подняла руку — не резко, но так, что все взгляды тут же приковались к ней, будто она держала в пальцах не воздух, а молнию.

— Прошу прощения, — её голос прозвучал негромко, но в нём звенела сталь, не терпящая возражений. — Прошу дозволения сказать ещё одно слово.

Те, кто уже начал подниматься, замерли, а затем неохотно опустились на места, старательно пряча раздражение за ровными спинами и бесстрастными лицами.

— Я, Анна Баладжар, выдвигаю встречное обвинение, — произнесла она чётко, будто чеканила каждое слово на камне. — Обвиняю бывшего короля Астарина и короля Каурии в убийстве королевской семьи Иррилии и её жителей.

Эти слова ударили по залу, как раскат грома посреди ясного дня. На мгновение воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как где‑то в углу шуршит мышь. Присутствующие переглядывались, хмурили брови, будто пытались прочесть в чужих глазах ответ на вопрос, который боялись задать вслух.

— Что за вздор?! — взорвался король Каурии, и голос его сорвался на хриплый крик. — Род Рейнвардженов погиб от рук вакхалийцев! Если уж с кого и спрашивать — так с них!

Он ткнул пальцем, тяжёлым и властным, в сторону вождя Даржанхана — перстень на пальце сверкнул, как хищная искра. И большинство присутствующих согласно закивали, не замечая или не желая замечать, что Аджерхан давно откололся от Вакхалии и действовал сам по себе.

— Со всем моим уважением, светлейшая Повелительница, но смею согласиться с его величеством, — осторожно, подбирая слова, произнёс царь Эрадаса. — Королевская семья Рейнвардж погибла от рук Аджерхана. Это всем известный факт. Возможно, в связи с тем, что вы не из этих краёв…

Анна не дала ему договорить. Лёгким кивком она дала знак Нине. И та, вместе с несколькими слугами, начала раздавать присутствующим листы бумаги — белые, строгие, будто предвестники приговора.

— То, что вы держите в руках, — сказала Анна, наблюдая, как глаза людей скользят по строкам, а лица становятся всё более напряжёнными, — это доказательства моих слов. Личная переписка короля Астарина и короля Каурии.