Книга Императрица, страница 234 – Юлия Белова

До Анны вдруг дошло: вот почему Чоксо тогда сказал, что скоро Луне станет лучше. Её вялость, внезапные исчезновения, усталость — всё обрело смысл. Беременность не всегда проходит гладко — Анна знала это по собственному опыту. Теперь стала понятна и причина её отлучек: Луна нашла себе пару. Скорее всего, это случилось ещё в Вакхалии.

— Милая моя, — выдохнула Анна, опускаясь на колени.

Волчица, услышав голос хозяйки, подняла голову и устало вильнула хвостом — это было всё, на что у неё сейчас хватало сил. Ардэн снова взял Трэста на руки, а Анна осторожно погладила Луну, стараясь не тревожить малышей.

— Ты молодец, хорошая моя, молодец, — шептала она, глядя, как два совершенно непохожих щенка возятся у живота матери, слепо тычутся в тёплую шерсть, ищут жизнь и тепло.

Анна подняла влажные от слёз глаза на улыбающегося Ардэна. Может, это и есть чудо? Знак, что рождение новой жизни — это обещание: несмотря на кровь, на страх, на тяжесть короны, у них всё будет хорошо. Мир не остановился на криках толпы и лязге стали; он тихо, незаметно продолжал творить жизнь — в самых неожиданных уголках, в самых хрупких формах. И в этом была надежда.

* * *

Спустя два месяца после коронации зал совета вновь наполнился шёпотом бумаг, скрипом перьев и тяжёлым ожиданием. Императрица сидела во главе длинного стола, и в её ярко‑синих глазах читалась не усталость, а спокойная собранность человека, привыкшего держать в равновесии судьбы целых народов.

— Это был последний вопрос на сегодня, — произнёс секретарь, аккуратно закрывая папку с документами.

Он прибыл из Аркахаллы вскоре после коронации, и Анна искренне радовалась его появлению. Мужчина быстро разобрался в хитросплетениях дворцовой рутины и с неожиданной страстью взялся за дело — будто сам воздух столицы пробуждал в нём азарт. И, как ни странно, эта работа явно доставляла ему искреннее удовольствие: в его движениях сквозила уверенность, в голосе — чёткость, а в глазах — живой интерес.

— Прошу прощения! — вдруг подал голос один из министров, и этот возглас прозвучал в зале, как камень, брошенный в спокойную воду.

Анна перевела взгляд на говорившего. Под этим взглядом министр торопливо достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Остальные министры заёрзали на своих местах; было заметно, что не все из них знали о «вопросе». Некоторые выглядели столь же удивлёнными, как и секретарь, будто их поставили перед фактом в последнюю секунду. Но большая часть смотрела на смельчака почти с восхищением — словно он решился на подвиг.

— Продолжайте, — спокойно разрешила Анна, и в этой тишине её голос прозвучал особенно весомо.

— Я… то есть мы… Мы хотели бы…

— Мы хотели поднять вопрос императорской свадьбы, — закончил за него другой министр, будто вырывая слово из неловкой паузы.

Бровь Анны едва заметно взметнулась вверх. Рядом с ней Нина, совсем недавно начавшая посещать советы после долгого восстановления, посмотрела на говорившего так, словно перед ней стоял не министр, а безумец, решивший поиграть с огнём.

— Теперь вы стали императрицей. В ваших руках — ответственность за миллионы жизней. Одной из обязанностей государя является продолжение рода. Народ будет спать спокойно, зная, что у императрицы есть наследник, — продолжил тот же министр, стараясь говорить твёрдо, но голос его всё же слегка дрожал.