Книга Императрица, страница 237 – Юлия Белова

На лице Войтана заходили желваки, руки сжались в кулаки. Он не ожидал такой насмешки — не от неё. Лорд Зиретек‑старший с жалостью смотрел на сына, будто не понимал, зачем императрица так безжалостно ранит его гордость.

— Что ж, — наконец произнесла Анна, обрывая тягостную паузу, — разговор с лордом Клаадом мы продолжим в другом месте.

По лёгкому взмаху её руки Руко Таш, до этого момента стоявший у стены молчаливой тенью, бесшумно приблизился к указанному лорду и вывел его из зала под изумлённые взгляды всех присутствующих.

— Напоминаю, — твёрдо сказала Анна, и каждое её слово падало в тишину, как камень в спокойную воду, — любые разговоры, любые намёки, даже просто ваши мысли о мятеже будут наказаны. Что касается остального… Вам не о чем беспокоиться. У меня есть наследник.

Нина с нескрываемым удивлением посмотрела на Анну, но, встретив её решительный, твёрдый взгляд, тут же расслабилась — и даже в её глазах мелькнуло что‑то похожее на гордость.

— Ваше величество, мы знаем о вашей приёмной дочери и о том, что её сын был назван вашим преемником, но считаем, что в данной ситуации…

— Вы не так поняли, — перебила министра Анна, не позволяя ему закончить мысль. — Джарен Баладжар — мой внук и преемник на трон Аркахаллы. Именно он станет следующим повелителем этих земель, но не императором. Императорский трон после меня займёт мой родной сын — Трэст Рейнвардж Эристан.

Первое мгновение в зале совета повисло тяжёлое, звенящее молчание. Министры смотрели на императрицу так, будто она заговорила на языке, которого никто не знал. Сказанное не укладывалось в их привычные схемы, не вписывалось в расчёты, ломало все выстроенные планы. О каком сыне речь? Что она вообще имеет в виду?

— Родной сын? — глухо переспросил Войтан, и в этом вопросе прозвучала не просто растерянность — в нём дрогнула какая-то старая, глубоко упрятанная надежда, тут же готовая разбиться о реальность.

— Верно, — кивнула Анна, и в её голосе не было ни торжества, ни вызова — только спокойная, выстраданная твёрдость. — У меня есть сын. Ему полгода. Вы все прекрасно знаете, как часто моя жизнь оказывалась на волоске. Именно поэтому я приняла решение сохранить его рождение в тайне — ради его безопасности. Но если мой народ настолько встревожен, что не может спокойно спать по ночам… значит, пришло время открыть правду.

Зал взорвался гулом: министры заговорили разом, перебивая друг друга, их голоса сливались в единый взволнованный рокот. Они даже забыли, что совсем недавно одного из них увели под конвоем. Все прежние замыслы рассыпались, как карточный домик от лёгкого дуновения ветра.

— Прошу прощения, — поднял руку вождь Даржанхан, который сегодня присутствовал на совете не случайно: обсуждавшиеся ранее вопросы напрямую касались Вакхалии. Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть авторитета. — Я могу подтвердить слова императрицы. Её дитя было рождено в моём доме. Моя жена лично принимала роды.

Эти слова ударили по залу, как холодный ливень по раскалённой земле. Министры разом притихли, не найдя, что возразить.

— Раз вопрос с наследником решён, перейдём к другому, — продолжила Анна, и на её губах мелькнула едва заметная победная улыбка, не злая, но уверенная. — Что касается моего брака…