Книга Императрица, страница 235 – Юлия Белова

— Народ или вы? — резко спросила Нина, и её вопрос повис в воздухе, острый и неумолимый. Увидев непонимающий взгляд министра, она не стала смягчать удар: — Спать спокойно кто будет: народ или вы?

— Кхм… — министр запнулся, не найдя достойного ответа.

— Не поймите меня неправильно, ваше величество, но мы хотим лучшего для вас, — поспешно вмешался третий советник, пытаясь сгладить неловкость.

— У меня какое‑то дежавю, — усмехнулась Анна и чуть откинулась на спинку кресла, обменявшись с Ниной коротким, но выразительным взглядом — в нём читалось и раздражение, и усталость, и едва заметная ирония. — Ну‑ну, продолжайте. Мне интересно послушать.

И министры продолжили, будто получив негласный сигнал.

— Мы знаем, что у вас довольно… непростая ситуация. Поэтому для начала вы должны просто выйти замуж. Мы рассмотрели несколько подходящих кандидатур, но единогласно решили, что наилучшим выбором будет лорд Войтан Зиретек, — гордо завершил министр, словно преподносил не предложение, а блестящее решение всех проблем империи.

Войтан никак не отреагировал на это заявление — ни вздохом, ни движением. И в этой неподвижности Анна прочла подтверждение: он знал. Знал об этой «блестящей идее», возможно, даже участвовал в обсуждениях. На мгновение в груди шевельнулось разочарование. Она знала о чувствах Войтана, но для неё он всегда оставался кем‑то вроде брата — тем самым мальчишкой, с которым они вместе воровали яблоки в саду старого поместья. Влюбиться в него было так же невозможно, как пытаться полюбить собственную тень.

— Лорд Зиретек, что вы скажете об этом? — опережая готовую сорваться с губ Нины колкость, спросила Анна, поворачиваясь к другу.

Советница громко фыркнула, всем своим видом демонстрируя, что думает и о министрах, и о Войтане, которого невзлюбила с первой встречи.

— Я…

— Абби! — звонко перебила Нина, не дав Войтану закончить. — Ой, лорд, вы что‑то говорили? Прошу прощения, из‑за того, что вы так тихо шептали, я вас не услышала.

Анна бросила на подругу осуждающий взгляд. Но когда это останавливало Нину? Казалось, после начала отношений с Тавером её характер стал ещё острее, а язвительность — ещё беспощаднее. А после ранения и долгих недель восстановления в четырёх стенах её терпение и вовсе истончилось до предела.

— Что ж, — сдержанно произнёс Войтан, — если советница больше не будет меня перебивать, то я закончу свою мысль.

— Пожалуйста, пожалуйста. Надеюсь, вы её не потеряли? Свою мысль? — не унималась Нина, и в её голосе звенела нарочитая невинность, которая никого не обманывала.

Анна едва удержалась от того, чтобы закатить глаза, но всё же не выдержала и пнула подругу под столом. Даже это не смутило Нину. Если уж ей что‑то взбредёт в голову, ничто не удержит. Она что‑то быстро прошептала на ухо своему евнуху, и тот тут же вскочил и выбежал из зала, будто спасался от надвигающейся бури.

— Если это необходимо для спокойствия и благополучия империи, то я, как её гражданин, с радостью исполню свой долг, — торжественно закончил Войтан, и голос его прозвучал ровно, будто он приносил клятву на холодном лезвии клинка.

Седобородые министры, затеявшие этот разговор, довольно закивали, словно наконец-то услышали ту самую фразу, ради которой всё и затевалось. Их лица разгладились, в глазах мелькнуло удовлетворение — дело, казалось, шло к благополучному завершению. А вот лорд Маркус Зиретек, отец Войтана, явно чувствовал себя не в своей тарелке: низко склонив голову, он прятал взгляд от императрицы, будто боялся, что в его глазах прочтут и отцовскую тревогу, и горькое понимание происходящего. Маркус всегда слыл мудрым человеком, и единственной его слабостью был единственный сын. Он прекрасно понимал, чего добивается Войтан — и ещё лучше понимал, что из этой затеи ничего не выйдет.