Книга Тихие люди, страница 157 – Пол Клив

В данный момент Ребекка стоит перед сгоревшим домом Лукаса Питтмана. Она не покривила душой, объявив Кэмерону, что тот своими руками уничтожил надежду выяснить, где держат Зака. Инженеры-строители определяют, как бы ловчее снять крышу, чтобы получить доступ внутрь и не обрушить остатки стен. Иными словами, им потребуется укрепить или чем-то подпереть все то, что еще стоит вертикально, а это отнимет немало времени – того самого времени, которого у Зака Мердока может не быть. Эксперты-криминалисты терпеливо ждут знака, чтобы заняться осмотром сгоревшего дома, хотя сама Ребекка далеко не уверена, что им удастся найти хоть что-то полезное.

Пожарные машины уехали. Представителей прессы и зевак удерживают полицейские дорожные ограждения, установленные в полусотне метров от участка Питтмана, хотя народу там пока не особенно много. Ребекка предчувствует, что ситуация поменяется сразу, как станет известно о Райане Бейтсе.

Люди расступаются, когда прибывает первый из двух стотонных кранов. Эти аппараты устроены по принципу «все-в-одном»: большая стрела с кабиной закреплены на платформе грузовика, отчасти напоминающего эвакуатор; окрашенные в желтый цвет громоздкие раздвижные манипуляторы, способные вытянуться на шестьдесят метров, свисают впереди. Ребекка считала, что обойтись можно одним таким чудом техники, но инженеры объявили, что понадобятся сразу два, чтобы предотвратить колебание и вращение крыши. Один кран паркуется позади дома, а подъехавший второй останавливается неподалеку от Ребекки. Их операторы ждут распоряжений, не вылезая из кабин.

Рядом с домом что-то активно обсуждают четыре человека в касках и флуоресцентных оранжевых жилетах. Им удалось продеть две тяжелые стропы сквозь крышу и вывести их с другой стороны. Один подзывает жестом крановщиков; те покидают кабины и идут к руинам. Теперь уже шестеро специалистов в касках принимают решение, размахивая руками и тыча пальцами в разные стороны. Крановщики забираются в кабины в задней части грузовиков; стрелы кранов поворачиваются, задираются вверх и начинают выдвигаться. Когда они занимают необходимое положение, вниз ползут крюки, и люди на земле жестикулируют: помалу, помалу, помалу, стоп! Операторы подчиняются. Кто-то из инженеров – миниатюрная женщина, единственная в группе, – забирается на крышу и цепляет крюки к стропам.

Краны протяжно стонут с натуги, и крыша мало-помалу начинает подниматься, с неохотой отрываясь от стен.

Ни зевак, ни частокола видеокамер. Никаких гневных выкриков. С момента моего возвращения домой толпа не увеличилась. Пока Рестлер Номер Один ведет меня к своей машине, в нашу сторону летят какие-то вопросы, но я на них не отвечаю. Уже вечер, начало девятого. Мы едем по городу – мимо баров и ресторанов под светящимися неоном вывесками. Ночные клубы пока выглядят темными и заброшенными, но уже скоро подростки, притворяющиеся взрослыми, начнут выстраиваться в очереди у дверей в надежде очутиться внутри вместе со взрослыми, притворяющимися подростками. Мусоровозы деловито грузят контейнеры, а уборочные машины всасывают брошенные окурки и пластиковые бутылки. Мы проезжаем мимо круглосуточного тренажерного зала, за окнами которого виднеются люди на беговых дорожках, уставившиеся в свои смартфоны. Двигаясь все дальше на запад, мы попадаем в сплетение автостоянок, мотелей и торговых центров, а затем минуем аэропорт, где один самолет совершает посадку, а другой только отрывается от земли: на борту одного путешествуют люди с верным представлением об этом городе, на борту другого – с неверным. За аэропортом фермеры стараются по максимуму использовать длинный световой день: несмотря на поздний час, они вовсю распахивают поля и загружают стада коров в фургоны. Головная боль, вроде бы окончательно прошедшая, возвращается с новой силой.