Книга Тихие люди, страница 159 – Пол Клив

— Сойдет и водичка, – отвечаю я и заглатываю аспирин.

В десять часов сообщаю Кроссам, что хочу поберечь силы, и отправляюсь спать. Они соглашаются, что это – прекрасная мысль, и говорят, что и сами последуют моему примеру. Я направляюсь в гостевую спальню, где кровать застелена свежим бельем; вероятно, Лиза подсуетилась до того, как покинула родительскую ферму, вернулась домой и вместе со мной была арестована. Сверху – стопка полотенец. На комоде лежит выстиранная и аккуратно сложенная одежда, которую Лиза носила в понедельник, когда ездила в участок. Рядом стоит в рамке фотография нас троих, сделанная зимой, когда шел снег. Мы лепили снеговиков на газоне перед домом – Зак еще весь день веселился, решив, что ему нужны по две морковки на каждого снеговика: одна наверх, а другая – вниз.

Я проглядываю содержимое ящиков, которые в основном заполнены старой одеждой Лизы, а также некоторыми вещами Зака, оставшимися с тех пор, когда время от времени он ночевал здесь. Я роюсь в них, ощупываю все сверху донизу и, не найдя запасного мобильника, вздыхаю с облегчением: похоже, я все-таки не ошибался, предположив, что он либо пропал где-то за границей, либо его забрал с собой Питтман.

Неужели Лиза спрятала бы телефон в таком легкодоступном месте? А что, если полиция проведет обыск? Не забывай: потеря телефона за границей еще не объясняет одновременную пропажу сим-карты.

Я поднимаю матрас. Прощупываю постельное белье. Роюсь в шкафу. Обыскиваю примыкающую уборную. Мобильника нигде нет – ни здесь, ни там. Да его и не может тут быть – по одной простой причине: Лиза никак не связана с исчезновением Зака и у нее нет романа на стороне.

Эти напрасные хлопоты делают меня, однако, ужасным человеком. Как я вообще додумался подозревать свою жену в чем-то неприглядном?

Нет же. Они лишь доказывают твою профпригодность в качестве автора детективных романов. Или…

Что еще за «или»?

Или телефон где-то еще. С чего ты взял, будто его не спрятали там, где и Зака?

Хватит. Я не стану тратить время на эту чепуху. Мистер «Что, если?» может болтать что вздумается, больше я его не слушаю.

Раскладываю вещи по ящикам, привожу все в порядок. Убираю туда же одежду, которую Лиза носила в понедельник, но потом вытаскиваю, догадавшись, что она предпочла бы иметь ее дома. В процессе все немного помялось, и я, встряхнув блузку, чтобы сложить ее заново, замечаю пятнышко белой краски внизу на полочке.

Когда я потерял Зака, мир рухнул – и повторяет это опять: пол уходит из-под ног, и я лечу куда-то вниз, беспомощно кувыркаясь в падении.

В самую бездну, по широкой спирали.

Туда, где нет ничего, кроме круглых пазов и квадратных колышков.

Подъем сгоревшей крыши вымеряется в сантиметрах. По мере того как два крана тянут конструкцию ввысь, делается вполне очевидным, что, несмотря на все предосторожности, избежать ее вращения не удастся. В помощь стропам к углам двускатной крыши инженеры-строители крепят направляющие тросы. Конек стонет, протестуя, но продолжает медленно ползти вверх, а люди внизу внимательно следят, чтобы конструкция сохраняла форму и не сложилась пополам. Один край крыши цепляет еще стоящую стену, и подъем приходится прервать, чтобы заняться ее укреплением. Теперь Ребекка может заглянуть в дом; зрелище вызывает мысль, что все их усилия напрасны. Что не пожрал огонь, смыла вода из пожарных брандспойтов.