Книга Тихие люди, страница 158 – Пол Клив

Наконец мы подъезжаем к ферме. Рестлер паркуется, чуть не доехав до распластанной на дороге болотной курицы, уже основательно раздавленной колесами; ее товарка машет крыльями и квохчет на здоровенную крысу, которая пытается утащить мертвую птицу в луга. Мы сидим и наблюдаем; в итоге крыса признает поражение, но она непременно вернется.

— Жаль, что так вышло с вашей семьей, – роняет Реслер Номер Один, и это первые его слова, сказанные с момента нашей встречи. – А насчет того, что вы сделали вчера вечером, я бы поступил точно так же. Надеюсь, все еще уладится, действительно, я очень надеюсь, – говорит он, и мы пожимаем друг другу руки.

Я выхожу, и он разворачивает машину. Мне невдомек, доедет он до города или встанет неподалеку, а сам прокрадется назад, чтобы издалека вести наблюдение за домом. Я перелезаю через ворота и иду по подъездной дорожке. Андре и Рите я позвонил: предупредил о своем приезде и намерении заночевать у них. Андре подходит к двери раньше меня. Он уже принял душ и переоделся в пижамные штаны и майку. Его загорелая кожа все еще красна после дня, проведенного на солнце.

— Это правда? – спрашивает он. – В новостях только что объявили, что в машине был не Зак.

— Да, это правда.

— Но почему ты нам не позвонил?

— Да я только узнал, хотел сказать вам лично, – оправдываюсь я и вспоминаю, что еще не говорил с мамой. Надо срочно это исправить.

— Еще сказали, что поджигатель, спаливший дом Питтмана, уничтожил надежду полиции выяснить, куда этот урод вывез Зака.

— Да, я знаю.

— Всем кажется, что это сделал ты. Так и было?

— Ага.

Андре кивает, и это может означать что угодно.

— Я тебя не виню. Откуда ты мог знать? Но это… теперь, когда ты понял, что зря вмешался в полицейские поиски… Тебе, наверное, совсем хреново.

— Да.

Он кладет руку мне на плечо.

— Мы вернем его. Слышишь? Обязательно вернем.

Я прошу Андре дать мне еще несколько минут, чтобы позвонить маме. Он исчезает в доме, а я присаживаюсь на край «крепостного рва» и набираю номер. Мама плачет от радости и говорит, что наши молитвы были услышаны, – да я и сам так думаю. Мы беседуем пять минут, потом я иду в дом. Рита сидит на диване и смотрит новости. Она предлагает обняться, и я соглашаюсь, но отвечаю отказом на предложение Андре налить мне кофе. Андре садится рядом с женой, а я устраиваюсь на диване слева от них. Андре щелкает пультом, и телевизор лишается голоса. Я пересказываю родителям Лизы все, что рассказала мне Кент, но не упоминаю о скрытых камерах Локвуда. Когда мое повествование со всеми лакунами подходит к концу, Рита говорит, что я выгляжу совсем измученным и что все будет хорошо – они точно знают, Зак живой, и его возвращение к нам – вопрос времени.

Не забывай, зачем ты здесь.

Я не забыл.

Уже начало десятого. Снаружи по-прежнему довольно светло, но солнце спряталось за деревья на границе фермы, утопив в тенях яму с машиной Локвуда, хотя отсюда этот угол нам не виден. Головная боль усиливается, и я спрашиваю, не найдется ли у Кроссов аспирин.

— Конечно, – отвечает Рита и исчезает. По телевизору синоптик обещает на завтра еще один жаркий день. Просто идеальный день, чтобы отвезти Зака на аттракционы или на пляж. Рита возвращается с таблетками и стаканом воды.

— Ты уверен, что не хочешь чего-то покрепче? – интересуется Андре.