Книга Тихие люди, страница 54 – Пол Клив

Размахнувшись, я бью наугад своей бутылкой, и та врезается во что-то твердое и металлическое. Уже через мгновение получаю ответный удар в лицо, перед глазами вспыхивают и начинают плавать яркие цветные пятна. Из-за травы все происходит как в замедленной съемке, – что, в принципе, не очень мешает, вот только мои реакции тоже замедлены. Новый удар приходится мне в живот. Бутылку удалось не выронить, поэтому я слепо машу ею и слышу хрип, когда та с гулким хлопком попадает во что-то впереди: возможно, по руке или по плечу незваного гостя. Целя повыше, я замахиваюсь, бью и слышу стук куда более отчетливый, сопровождаемый сухим треском. Мой противник повержен, о чем я узнаю по глухому шуму падения.

А затем…

Тишина.

Бутылку я держу наготове, собираясь пустить ее в ход при первом же признаке движения.

Вот только никакого движения нет.

Тогда я приседаю рядом с распростертым человеком в черном, и мое колено задевает за что-то плоское, я поднимаю с пола мобильник. Нажимаю кнопку, и испещренный сеткой трещин дисплей начинает неярко светиться. Развернув, я направляю его к поверженному незваному гостю. Тот или без сознания, или испустил дух, или где-то в промежутке. Это Даллас Локвуд, тот самый Локвуд, что то и дело повторяет: «Ты спер у меня книгу!» Проверяю наличие у него пульса. Имеется. Вселенной, скорее всего, было бы лучше, если бы пульса не оказалось, но мне сойдет и так. Локвуд не похищал Зака. Он здесь ради душераздирающих деталей для своего репортажа… или чтобы попросту изгадить мне жизнь пуще прежнего.

Усевшись, я упираюсь спиной в стену. Голова ноет от полученного удара, и я тяжело дышу, но совсем не похоже, чтобы встряска заставила меня протрезветь. Хоть наш бой длился каких-то десять секунд, у меня все ощущения альпиниста, только что покорившего Эверест. Только приведя в норму дыхание, я направляюсь к входной двери, чтобы позвать на помощь полицейских. И уже кладу ладонь на дверную ручку, когда мистер «Что, если?» вновь берет слово.

Что, если полиция тебе не поверит?

Что, если Даллас Локвуд наврет им с три короба и скажет, что это он выследил тебя и залез в окно уже потом, вслед за тобой?

Что, если они решат, что вскоре после отвратительной сцены в прямом эфире ты сам напал на журналиста, посмевшего задавать неудобные вопросы?

И главное. Что, если, выйдя из этой двери, ты все окончательно испортишь?

Я отдергиваю ладонь от дверной ручки. Чувствую себя опустошенным. И уставшим. И обозленным.

Еще несколько минут назад я был готов сразиться с ублюдком, который похитил Зака, – но вместо того чтобы положить этому кошмару конец, стал свидетелем его продолжения. Заглядываю в спальню, где Локвуд тихонько стонет, начиная ворочаться. Этого типа ждет адская головная боль, когда он очнется.

Возвращаюсь я уже освоенным маршрутом, прихватив бутылку и добытый в схватке телефон Локвуда. Выползаю из окна, пересекаю задний двор, перелезаю через забор, наискосок через соседскую территорию выхожу на улицу. Журналист последует за мной через пару минут – задерживаться в доме он не рискнет.

Пробую включить свой новый мобильник, но, увидев просьбу ввести PIN-код, кладу его на землю и топчу, пока просьба не гаснет. Пустую бутылку я выкидываю в мусорный бак в квартале от маминого дома, после чего пересекаю переднюю лужайку Гарраттов, возвращаю ржавый засов калитки на место и перелезаю через забор – на этот раз без особого труда.