Книга Тихие люди, страница 51 – Пол Клив

На рабочем столе Ребекки громоздится картонная коробка со всеми книгами, когда-либо написанными четой Мердок. В магазинах по всему городу их романов не оказалось – распродали, и полиции пришлось связаться с издателем, чтобы запросить экземпляры, которые потом доставил курьер. Ребекка просматривает каждую книгу, читает аннотации и задники в поиске тех, где речь идет о пропавших детях. Таких оказывается всего две, и она откладывает их в сторону, чтобы забрать домой.

Трель телефона застает ее в лифте. Сообщение от Томпсона.

«Полюбуйся на это».

Бен приложил ссылку, и Ребекка жмет на нее. Всплывает новостной сайт с размещенным на нем видеороликом. Она включает просмотр.

Явно сильно чем-то расстроенный, Зак Мердок сидит за столом для пикника где-то на улице, под деревьями. Напротив с успевшим побагроветь лицом сидит Кэмерон, который увещевает сына, но Ребекка не слышит слов из-за истошных воплей Зака. Ребенок швыряет в отца остатком мороженого; рожок попадает Кэмерону в грудь и оставляет на его рубашке молочный след. Кэмерон тянется через стол и хватает сына за руки, а сидевшие поблизости люди встают и уходят.

Зак прекращает было кричать, но с новой силой принимается за старое, стоит Кэмерону подняться. Кэмерон подхватывает мальчика, который отчаянно брыкается и машет руками, и уносит его прочь, зажав под мышкой, точно лишенный ручки чемодан.

В детстве мне частенько приходилось перелезать через этот забор, чтобы достать улетевший мячик – футбольный или для крикета. Мышечная память позволит мне одолеть эту преграду без особого труда, ведь, казалось бы, совсем недавно я был способен с легкостью забираться на нее, хоть с закрытыми глазами. По крайней мере, так я думал за секунду до того, как забор заскрипел под моими неуклюжими конечностями: ноги, став заметно длиннее, не смогли нащупать привычную опору. Забор шатается под тяжестью моего громоздкого тела. Четверть века минула с той поры, как я делал это в последний раз, и меня качает из стороны в сторону – по той же причине. Только забравшись наверх, я наконец понимаю, что немалая часть проблемы состоит в том, что я все еще держу в руке бутылку виски, – раз уж я приложил столько сил, чтобы доставить ее сюда, она сопровождает меня и дальше, при спуске на задний двор участка, примыкающего к маминому.

Соседский дом принадлежит мистеру и миссис Гарратт, которые купили его через несколько месяцев после того, как мои родители приобрели свой. Я знаю их обоих так давно, что они почти как запасные версии мамы и папы. Мы устраивали барбекю у них во дворе, а они – в нашем. Мистер Гарратт, заядлый поклонник детективных романов, время от времени одалживал мне книги. Меня и теперь нередко посещает мысль, что, подрастая на какой-то другой улице, я ни за что не стал бы писателем.

Ночь тепла. И тиха. И спокойна. Луна почти полная, и задний двор Гарраттов окутан тусклым голубоватым светом. Лужайка здесь запущенная, трава бурая и хрустит под ногами. Сам не понимаю – то ли я слишком много выпил, то ли, наоборот, маловато. Иду медленно, мысли совсем вялые, а от тлеющего косяка почти ничего не осталось.

Дохожу до боковой калитки, запертой на приржавевший засов. Подумав, выливаю на него немного виски, а затем тихонько дергаю засов вверх-вниз, пока тот наконец не поддается, сдвинувшись влево. Выбираюсь наружу.