Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 106 – Анна Фицджеральд Хили

Дейл ведет меня к последнему ряду у дальней стены.

— Здесь невостребованное имущество. Тут и вещи людей, у которых не осталось родственников, и нераскрытые дела.

Я киваю. Про такие преступления я читала всю прошлую неделю. К ним относят убийства, которые не были раскрыты в течение года. Годовщина смерти Гертруды неуклонно приближается, так что лучше бы детектив Уоллес поторопился, не то дело от него уплывет.

А это, мягко говоря, позорно. За последние двадцать лет американские детективы постепенно совершенствовались в своей работе, и это привело к рекордному показателю в 93% «раскрытых» убийств в 1962 году. То есть копы поймали преступника, убийство раскрыто (о чем всех ставят в известность), а в комнате отдыха всех бесплатно угощают пончиками. Остальные 7% очутились вот в таких камерах хранения, то есть в тупике. В Мэне, одном из наименее населенных штатов, процент спонтанно совершенных насильственных преступлений оказался заметно ниже, чем в среднем по стране.

По крайней мере, так было до прошлого года. Но Гертруда, Клара и Джон Смок нарушают нашу блестящую статистику и лишают ФБР повода похвалиться. Нераскрытые убийства – это как заноза в заднице.

Дейл снимает с полки ящик и ставит его на проволочную стойку.

— Вот, не торопитесь, – говорит он.

Я изумленно смотрю на скромную кучку всякого барахла. Личные вещи Гертруды – еще большее разочарование, чем кабинет коронера.

— А ее платье? Ее кольцо?

— Это улики. Отдел по борьбе с особо опасными преступлениями тоже хранит здесь свои вещи, – отвечает Дейл с неопределенным жестом. И, пока я хмуро разглядываю ящик, медленно продвигается вперед, задевая рукой мою юбку.

— Можно мне побыть с ее вещами одной? – спрашиваю я, подавив желание отпрянуть. – Это личное.

— Разумеется. Загляните на обратном пути.

Дейл выходит, и дверь захлопывается за его спиной.

Я мрачно разглядываю то, что осталось от последних часов жизни Гертруды. На светло-розовом шарфе еще держится слабый аромат ее духов. Ее помада с названием «Шокирующее открытие» на донышке тюбика. В моем случае такой насыщенный красный оттенок только подчеркнул бы мою бесцветность. Элегантные атласные туфли на шпильках уже не отмыть от пятен. Я перетряхиваю ящик, но нахожу только пару красных заколок. Как удручающе. Это все, что осталось от светской львицы.

На дне что-то блестит, и я вытаскиваю маленький пластиковый пакетик с гранатовой серьгой из розового золота и платиновой запонкой с гравировкой «T. Б.». Разве это не улика? Прищурившись, разглядываю столь хорошо знакомые инициалы. Откуда у Гертруды запонка Тедди? Уж не боролась ли она с ним? Не хваталась ли за его рубашку, пока он выдавливал из нее жизнь?

Я должна вести себя разумно. Твержу себе, что это нездорово, непристойно и непростительно грубо, но борьба с внезапными порывами никогда не была моей сильной стороной. Отринув здравый смысл, беру одну из туфелек Гертруды и ахаю, когда она приходится мне точно впору. Я мигом сбрасываю свою обувь и, пошатываясь, обхожу подвал в ее лодочках на шпильках. Ковыляю к первому ряду полок и замираю, когда вижу ящик с надписью «Неопознанный – Истпорт». На другой коробке значится «Табернати, Клара». И еще несколько – с этикеткой «Тейлор, Гертруда». Прямо слезы на глаза наворачиваются, как это трогательно – видеть их вот так, рядом. Насторожившись, я бросаю взгляд в сторону лестницы. Вдруг появится этот мерзкий Дейл?