Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 39 – Анна Фицджеральд Хили

— Счастливого третьего июля! – Рядом возникает мистер Таунсенд с банкой бойзеновых ягод и парой коробок.

Вспыхнув, я торопливо зажимаю первую из них под мышкой (особый заказ: кружевные трусики и лифчики из каталога «Сирс») и настороженно смотрю на вторую.

— Что там такое? – Глаза мистера Таунсенда светятся от любопытства. Что ж, хоть один из нас обрел работу мечты.

Все еще под тягостным впечатлением от писем с отказами, я отправляюсь на работу. Хоть и не спешу, но все равно двигаюсь слишком быстро для людского потока. Я сталкиваюсь со стройным белокурым созданием, и запах теста для выпечки, смешанный с фруктовым лосьоном, ударяет мне в ноздри.

— Ох, простите, – бормочу я. – Я такая неловкая.

Моя жертва – типичная девушка из соседнего дома, в незатейливом голубом сарафане и в белоснежных теннисных туфлях. В руках у нее большой контейнер для выпечки. Белокурый «конский хвост» грациозно рассекает воздух, когда она только чудом не падает на мостовую. Но в последний миг ей удается сохранить равновесие и выпрямиться.

— Все в порядке, лапуля. – Она доброжелательно улыбается. – Спасибо, что не сбили с ног.

Одной рукой она поправляет прижатый к груди контейнер, другой машет вслед удаляющейся стайке девушек и кидается за ними вдогонку.

Похоже, контейнер для выпечки или коробка печенья – сегодня самый ходовой аксессуар, их несет чуть ли не каждый встречный. В честь кануна Четвертого июля устроили конкурс выпечки. Не путать с соревнованиями по поеданию черничных пирогов, арбузов или хот-догов. Также в праздничную программу входят гонки резиновых уточек, конкурс красоты среди собак и ходьба по скользкому шесту над гаванью. Чем бессмысленнее занятие, тем больше вокруг него ажиотаж.

В «Починке и отделке» миссис Придмор являет собой воплощение Америки, на ней полосатая синяя юбка и ярко-красная блузка. Напевая «Америка прекрасна», она распаковывает новую партию модных в этом году бикини с завышенной талией и петельками из ниток прикрепляет к ним ценники. Моя швейная машинка ее энтузиазма не разделяет – нить натягивается слабо и то и дело путается. Под ее ворчливое тарахтение миссис Придмор отпивает глоток из своей звездно-полосатой кружки.

— Поправь шпульку! – бросает она из-за кассы.

Но я ничего не поправляю, все идет как идет, и вскоре миссис Придмор вздыхает:

— Катись отсюда. Я больше не вынесу этого тарахтения.

Всего два часа, но я без лишних вопросов подхватываю свои вещи и убегаю, пока она не передумала.

Все – газоны, витрины, лодки для ловли омаров – в американских флагах, словно в конфетти. Стоит запах гриля на углях и кокосового крема для загара. Полевые цветы покачивают головками, присоединяясь к празднику. Все одеты в различные сочетания белого и красного с джинсовой тканью. Буйки выстроены в ряд в преддверии завтрашнего парада, грузовики наряжены, точно королевы красоты. В Вилледж-Грин проходит конкурс пекарей, и молодая женщина, которую я утром чуть не сбила с ног, поднимает повыше свой пирог, увенчанный лентой, – второе место. В солнечных лучах ярко блестит красный атласный цветок в ее белокурых волосах, личико ванильного оттенка сияет от гордости. Плакат рядом с ней гласит: «Прославляйте наше наследие!» Но кажется, что славим мы не столько наследие, нацию или даже пироги, сколько любовь к американскому китчу.