Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 40 – Анна Фицджеральд Хили

Я заскакиваю на Кей-стрит за своим купальником. Ступеньки бабушкиного и дедушкиного дома выдают меня, когда я несусь вниз по лестнице.

— Сладенькая моя! – кричит Грейс, но меня уже как не бывало.

Шины шуршат по асфальту. Краем глаза я вижу мелькающие домики, обшитые бежевой вагонкой, и пляжи с белым песком – точно пытаюсь вырваться из рекламы «Чудо-хлеба». Но вот наконец материковая часть, и Истпорт остается позади. Восточные белые сосны, растущие вокруг озера Бойден, покровительственно возвышаются надо мной, укрывая своей тенью и устилая дорогу покрывалом из душистых иголок.

В разгар курортного сезона пробираться на чужую территорию сложнее, но тем интересней принимать вызов. Я проезжаю по одной грязной дорожке за другой, пока наконец не высматриваю то, что ищу. Бревенчатая хижина, по виду давно заброшенная, сад перед ней завален сухими водорослями. Я прячу велосипед в канаве и пробираюсь через поросль люпина и маргариток на задний двор, под ногами разлетаются в стороны парашютики одуванчиков. Поднимаюсь на шаткий причал и расстилаю полотенце. Надеваю солнечные очки в форме сердечек и укладываюсь на неровные доски в своем новеньком бикини^[14] в горошек, любуясь понтонными лодками, которые скользят по озеру подобно откормленным лебедям. Небо надо мной от жары раскалено добела. Я смотрю на волны, а они испытующе вглядываются в меня. И чего же я жду?

Ледяная вода обжигает кожу. Холод приносит долгожданное облегчение, вытесняя жар, въевшийся в поры. В несколько гребков я удаляюсь от прибрежных водорослей, делаю глубокий вдох и ныряю ко дну озера, а потом всплываю на поверхность. Капли бисеринками блестят на руках, когда я плыву обратно к берегу. Выбравшись на причал, растягиваюсь на полотенце, и солнечные лучи сушат на мне купальник. Все-таки есть что-то артистичное в том, чтобы мысленно оказаться в картине Нормана Роквелла.

К тому же это настраивает меня на бунтарский лад.

Причина моего мятежного настроения кроется в соломенной сумке. Я нашариваю в ней кольцо Гертруды, поздравительную открытку и шариковую ручку. На открытке акварелью нарисованы ландыши (странноватый выбор для шантажистского письма, но не закупать же мне ради такого случая новую канцелярию!), а на конверте напечатан адрес Тедди Брикстона. Флоренс угадала: он есть в телефонном справочнике. Я сдвигаю очки-сердечки на лоб, перекатываюсь на живот и снимаю с ручки колпачок.

Бедный мой мишка Тедди,

Дурные манеры никогда не были в моде, а за тобой числится несколько ошибок. Да, я знаю, что ты их совершил. И знаю где, когда и с кем. Какой позор, если это станет известно всем.

Но я хочу сохранить твой секрет. За плату.

Я грызу колпачок ручки. Стайка уток проплывает мимо. Я откровенно блефую. Никакого секрета Тедди я не знаю, хотя понятно, что он у него есть. В жизни не встречала никого со столь виноватым видом. Когда копы выволакивали его из Вебстер-коттеджа, казалось, что его сцапали с поличным, и мне очень любопытно почему.

Какое место подходит для встречи с целью шантажа? Полуночное кладбище? Жутковатый остров – скажем, Джейл или Хоспитал? Маяк на острове Вуд, где, по слухам, водятся призраки? Закусив губу, я придумываю самое неудобное по всем параметрам место и выбираю дату с учетом возможных почтовых задержек.