Онлайн книга «Этикет для убийц и влюбленных»
Сотня долларов мне не нужна (хотя эта сумма приумножила бы мою личную библиотеку), но мне интересен Тедди. И новый бар на Кампобелло – тоже. «Рыбацкая хижина» открылась в прошлом году и уже собрала восторженные отзывы. Похоже, там весьма стильный интерьер и впечатляющее меню коктейлей.
Есть такая простая штука: подделка. Так легко нацарапать чужое имя внизу открытки. Я невольно задумываюсь о письме Эдгара, с которого все и началось. Почему он отправил его мне? Или это тоже была подделка? Убираю шантажистское письмо, надеваю очки в стиле «Лолиты» и растягиваюсь на синих досках в своем бикини в горошек. Кричит гагара. Протяжный зов вплетается в навеянное зноем забытье. Я сонно моргаю, глядя на низко опустившееся солнце, небо персикового оттенка и прогнившие доски причала. Спина болит, губы потрескались, и вся я теперь цвета недоваренной лососины. Меня слегка знобит – предвестие солнечного ожога. Я снимаю очки, лезу в сумку за платьем и хмурюсь, наткнувшись на пару коробок. Заказанное белье и таинственная посылка. Что там такое? Меня снова пробирает дрожь. Хоть бы это оказался свитер. Обратного адреса нет, только номер моего почтового ящика указан на карточке крупными цифрами. Я тяну ленту, пока не надрывается картонная упаковка, и едва сдерживаю крик. В кухонное полотенце завернут нож. Лезвие шириной в два дюйма и длиной в восемь испещрено ржаво-красными брызгами. Он кажется толще и острее, чем обычный кухонный. Я прижимаю к нему мизинец и вздрагиваю, когда сталь рассекает кожу. Кровь блестит в лучах шербетного заката, нож, звякнув, падает на причал. Я, стиснув зубы, зажимаю палец и опускаюсь на колени на гниющие доски. Перевожу взгляд с красных пятен на кольцо с бриллиантом, и меня охватывает нехорошее чувство. Готова спорить на всю свою (не сказать чтобы роскошную) зарплату, что это кровь Гертруды. Это клинок, который ее убил. И теперь он весь в моих отпечатках пальцев. Превосходно. Хрустит ветка, потом слышится шорох шагов по опавшим листьям. Вот дерьмо. Я дико озираюсь по сторонам. Хозяева участка вернулись! И сейчас они застукают меня в бикини, с орудием убийства в руках, вторгшейся на их территорию. Меня душит истерическое хихиканье: так влипнуть – это даже забавно. Слизывая кровь с пальца, я натягиваю платье (наизнанку, но когда тебе грозит тюрьма, то какая разница), потом хватаю нож, быстро сую его в коробку, запихиваю вещи в соломенную сумку и забрасываю ее на плечо. Обуваться некогда, и я просто хватаю туфли и бегу босиком, по-прежнему прижимая мизинец к губам. Но света в домике нет. Никаких охов и ахов разомлевших от жары туристов. Тогда что я слышала? Не сводя с окон настороженного взгляда, крадусь по краю участка. Дорожная грязь скользит под ногами, когда я вытаскиваю из канавы велосипед и останавливаюсь, чтобы обуться и пристроить соломенную сумку в плетеную корзину. И тут замечаю, какая стоит тишина. Она пронзительна. Ни ветерка в листве, ни белок в кустах. Лес затаил дыхание. Waldeinsamkeit – так называется по-немецки «острое чувство одиночества в лесу». |