Книга Дневник мертвых бывших, страница 171 – Эмма Шиммерман

— Я не могу, я не могу в это поверить.

— Поначалу мне было плевать. Я просто хотел то, что она пообещала мне, но я и в самом деле реально влюбился в тебя – ты должна в это поверить. Я люблю тебя, и мне жаль.

Я бросаю на него резкий взгляд, от которого он затыкается.

— Я доверяла тебе, – говорю я. – Я доверяла вам обоим.

— Я люблю тебя, – повторяет он, словно бы это все исправит. Словно бы эти слова все искупят. Он делает шаг по направлению ко мне.

Я качаю головой и отступаю назад.

— Не надо.

Он останавливается.

— Мне следует сдать тебя. Мне следует позвонить Грейнджу и рассказать ему, что ты ей помог.

— Но ты этого не сделаешь, – говорит Эшер. – Потому что ты тоже любишь меня, я знаю, что это так.

— Нет, – говорю я. – Нет.

— Да, любишь. И я бы провел остаток жизни, пытаясь загладить свою вину перед тобой, если бы ты каким-то образом смогла простить меня…

— Ты никогда не собирался рассказывать мне об этом, не так ли? Ты собирался умчаться со мной в Вейл и просто подождать, пока все уляжется.

Опять-таки он ничего не говорит. Я просто качаю головой, глядя на него, в то время как с моих щек скатывается слеза за слезой. Искренне удивляюсь, что у меня вообще остались слезы.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть. – Я прохожу мимо него, все еще держа в руке дневник, и останавливаюсь. – Знаешь что, оставь это себе. – Я швыряю дневник ему в грудь. – Я в любом случае только заполнила бы оставшиеся страницы твоим именем.

Я покидаю дом, не сказав больше никому ни слова. Я не останавливаюсь, когда Дани кричит мне вслед или когда Уэс пытается последовать за мной вдоль по улице, в то время как я отхожу подальше, чтобы вызвать такси.

Оказавшись в своей квартире в одиночестве, я пристально смотрю на номер Грейнджа у себя в телефоне. Мне следует позвонить и сказать, что Эшер был пособником. Не состоится никакого суда теперь, когда Анника умерла. Состоялся бы, если бы я это сделала. Смогла бы я предстать перед судом и обречь его на возможный тюремный срок за то, что он распечатал страницы дневника, первоначально согласился помочь ей, затем не вмешивался, пока она это делала? Могут ли люди вообще получить тюремный срок за такое? Мой большой палец зависает над кнопкой вызова, затем отодвигается в сторону. Он манипулировал мной, он использовал меня, он лгал мне. Я задаюсь вопросом, что бы сделал с ним Бен, если бы Эшеру предстояло отправиться в тюрьму. И в глубине души, в какой-то больной, извращенной части меня, я не могу причинить ему вред. Я не могу этого сделать.

Раздосадованная, я швыряю свой телефон об стену. Он оставляет маленькую дырку в штукатурке, прежде чем упасть в чемодан, который я начала упаковывать. Который я бы взяла с собой в Колорадо.

Я издаю раздосадованный вопль, затем еще один, и так до хрипоты в горле. Затем я ложусь в темноте, все еще в своем платье для церемонии, и снова повторяю имена погибших. Джона, Райан, Марко, Брайс, Грэм. Джона, Райан, Марко, Брайс, Грэм.

Эшер. Эшер. Эшер.

На следующий день я не вылезаю из постели. Предполагается, что я должна упаковывать свои вещи. Наш договор об аренде истекает в конце следующей недели.

В мою дверь раздается короткий стук, прежде чем ее открывает Адриенна.

— Эй, противни для выпечки были твоими или моими? Я не помню.