Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 26 – Наоми Каттнер

Данте перебрал в уме возможные ответы, чтобы выбрать подходящий. Пройденные сессии с психологом подсказывали, что утверждение «я вовсе не переживаю» будет не лучшим ответом.

— Не волнуйся, – ответил он. Затем, вспомнив рекомендации психолога, добавил: – Спасибо.

— Что ж. Эм-м… Пойду займусь делом.

Данте отправился в спальню решать обувной вопрос. Для бесшумного передвижения и, собственно, боя у него были армейские ботинки с гибкой подошвой, но Данте не хотел надевать их для работы в саду. Он предпочитал использовать свое снаряжение по назначению.

В результате Данте появился на заднем дворике в кожаных кроссовках. Жалко, конечно, пачкать такую хорошую обувь землей, но выбирать было особо не из чего. Чарли выглядел достаточно безобидно. Данте сомневался, что его боевые навыки потребуются во время стрижки кустов.

* * *

Чарли карабкался по лестнице с секатором в руке, когда Данте вышел из дома. В своей обтягивающей темной одежде он выглядел угрожающе. Впрочем, Данте всегда выглядел угрожающе. Чарли начал сомневаться, стоит ли подпускать его к дереву и вооружать острым инструментом.

— Привет! – Чарли помахал ему.

Данте подошел к лестнице и встал рядом, скрестив руки на груди.

— Я обрезаю ветки, которые мешают друг другу, – объяснил Чарли. – Так у дерева и форма будет красивее, и листва здоровее.

— Что это за дерево?

— Ковай. Вы переехали сюда, когда он уже отцвел. У него красивые желтые соцветия, туи с керуру от них просто без ума. Стая туи на дереве – потрясающее зрелище.

— Кто такие туи и керуру?

— Местные птицы. Туи – черные, с белым воротничком из перьев на горле. Они очень красиво поют – настоящая симфония! А керуру – наши местные лесные голуби. Их оперение переливается бирюзовым и кремовым. Они настоящие асы в воздухе, но приземляются весьма неуклюже. Однажды я видел, как керуру, наевшись ягод пурири, захмелел и чуть не свалился с ветки.

Данте с сомнением посмотрел на дерево:

— Говоришь, оно зацветет ранней весной?

— Да. А после моей стрижки будет цвести еще пышнее.

Чарли работал секатором, а Данте собирал опавшую листву в мешок. Солнце припекало все сильнее, и из-под полей шляпы по лицу Чарли стекал пот.

— Сынок, ну и видок у тебя – разоделся в пух и прах.

Под сенью сиреневого куста стоял пожилой мужчина и наблюдал за Чарли. Тени смягчали его изборожденное морщинами лицо, а скрещенные руки на груди невольно копировали позу Данте.

Плечи Чарли напряглись. Не самый подходящий момент выслушивать нравоучения, но с Питом Морроу по-другому и быть не могло.

— Слышал про вчерашнее?

— Ага.

Чарли наклонился к забору, чтобы срезать торчащую ветку. Пит Морроу, его крестный, на протяжении тридцати лет был единственным полицейским в Те-Кохе, пока не ушел на пенсию и не уступил пост Хеми.

— Что тебе уже известно?

— Достаточно, чтобы включить тебя в список подозреваемых. Насколько все плохо?

— Довольно плохо, – едва слышно ответил Чарли.

— Что ты сказал? – спросил Данте.

— Да так, разговариваю сам с собой, – отозвался парень.

Данте нахмурился:

— Это такая садовая практика?

— Э-э, типа того.

Чарли принялся яростно обрезать мелкие ветки и сучки под раскидистой кроной ковая.

— Признавайся, это ты сделал? – спросил Пит.

— Нет, – пробормотал Чарли.

— Если это твоих рук дело, я все равно никому не расскажу, – ухмыльнулся мужчина; сквозь его полупрозрачную фигуру виднелись листья сирени.