Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 71 – Наоми Каттнер

— Как вы поняли, что он выберет снукер, а не карты?

— Я мягко подвела его к этому. Подсознательно, конечно. Старый трюк. В течение нашей беседы я подала ряд вербальных и невербальных сигналов, а его подсознание уловило их – он сам себя уговорил. Бедняжка, должно быть, он думал, что это его собственная идея.

Данте переварил услышанное. Интересно, не проделывала ли Элеонор подобный трюк и с ним?

— Конечно же нет, – сказала Элеонор, будто прочитав его мысли, что тоже весьма настораживало. – Этот трюк работает лишь минуту-другую, поэтому я применяю его только на жертвах. А у нас взаимовыгодное сотрудничество.

— Приятно слышать, – сказал Данте. – Куда теперь?

— У тебя же скоро встреча с полицией? Отвези меня домой, пожалуйста. Нужно заняться садом и кое о чем подумать.

Данте кивнул и свернул направо у книжного магазина. Они направились к дому Элеонор.

Данте заерзал на стуле, мысленно представляя, как бы схватил его, если бы пришлось использовать мебель в качестве оружия.

— Без комментариев, – сказал он.

Напротив него сидели двое недовольных полицейских – инспектор Эйвери и Хеми. Данте видел, что по крайней мере Хеми привык к более сговорчивым свидетелям. В полицейский участок Те-Кохе попадали либо невинные жители, желавшие помочь стражам порядка в расследовании, либо виновные, всеми силами старавшиеся не показывать своей вины.

Данте не относился ни к первым, ни ко вторым.

— Ключевые свидетели утверждают, что вы покинули балкон незадолго до начала салюта и появились вновь сразу после того, как Тед был ранен, – сказал Эйвери. – Куда вы ходили?

За последние пять минут это был уже третий вариант одного и того же вопроса.

— Повторяю свой ответ, – сказал Данте.

Он не собирался тратить слова.

В это время Чарли занимался садоводством в оранжерее, и Данте хотел бы понаблюдать за процессом. До этого парень тараторил про трупный цветок, который, кажется, начал подавать признаки жизни. Данте не заметил ничего интересного в большом горшке с землей, но, возможно, у Чарли имелся особый садовый нюх. У Данте, например, был нюх на то, с какой силой нужно ударить человека, чтобы он упал и больше не вставал.

— Вы сказали, что пошли проверить хаммер Теда по его просьбе, – сказал Эйвери, глядя в телефон, куда он записывал показания. – Вы кого-нибудь видели в это время?

— Да, – ответил Данте.

— Кого?

— Я не знаю их имен.

— Может, расскажете чуть подробнее? – попросил Хеми, изо всех стараясь сохранять дружелюбие, несмотря на отстраненный вид Данте. – Мы просто пытаемся разобраться, приятель, и чем больше информации вы нам предоставите, тем быстрее перестанете быть подозреваемым.

В тот вечер на улице перед отелем «Перечное дерево» собралось много людей, но Данте направился к гаражу, скрываясь в тени увитой глицинией перголы^[12]. Он сомневался, что кто-то его заметил.

— Вы же понимаете, – начал Эйвери, – что у всех остальных людей в отеле есть алиби на момент смерти Дженис.

Данте знал, что это неправда. У Чарли алиби тоже не было. Но он промолчал. С полицией лучше не говорить лишнего.

Кроме того, комната для допросов в Те-Кохе была настоящим дворцом по сравнению с теми местами, где его допрашивали. И ни Эйвери, ни Хеми не выглядели так, словно вот-вот достанут батареи с зажимами, оборудование для пыток водой или другие менее изощренные методы ведения допроса, с которыми Данте сталкивался во время работы за границей.