Книга Осень чудес, страница 74 – Катарина Херцог

— Кстати, голова льва, которая сейчас украшает дверь Хиллкрест-хаус, раньше висела здесь, – сказала она, проведя указательным пальцем по двум маленьким отверстиям в дереве, оставшимся от крепления. – Мне хотелось оставить на память хоть что-то. – Ее рука скользнула дальше и на миг задержалась на дверной ручке, прежде чем Нанетт резко толкнула ее. К удивлению Бетти, дверь открылась с болезненным скрипом.

— Ого! – воскликнула Нанетт, которая была так же ошеломлена, как и Бетти. – В прошлый раз дом был заперт. Должно быть, риелтор по ошибке оставил дверь открытой. А может, там просто нечего брать. – В ее голосе прозвучала нотка сожаления, но затем она продолжила, уже гораздо более бодрым тоном: – Давай войдем!

Бетти широко распахнула глаза:

— Разве так можно?

— Конечно, нет, – сверкнула глазами Нанетт. – Но от этого становится еще интереснее, согласись?

В поместье Суинтон пахло затхлостью, сыростью и радостями и печалями минувших лет. Но по крайней мере в последний год жизни Нанетт здесь явно преобладали мрачные дни. Об этом Бетти знала от Элии, и поэтому, переступая порог бывшего жилища Нанетт, она почувствовала легкое беспокойство.

Окна высотой почти от пола до потолка пропускали дневной свет. В его полосках плясали крошечные пылинки, а дубовые панели, паркетный пол, лепной потолок и камины почти в каждой комнате напоминали о былом великолепии поместья Суинтон. Вопреки предсказанию Нанетт, в комнатах все еще стояла мебель, накрытая простынями.

— А вот и мой рояль! – Голос Нанетт дрогнул, когда она заметила инструмент в гостиной. Она подняла крышку и пробежалась пальцами по клавишам, а затем снова закрыла рояль. – Он все равно расстроен, – сказала она, и Бетти отчетливо уловила в ее голосе волнение, вызванное визитом в поместье Суинтон.

Нанетт повернулась к двустворчатым дверям и вышла в сад.

— Это же самый настоящий парк! – восхищенно воскликнула Бетти. С улицы даже не было видно, насколько обширен участок позади дома.

— Да, поместье Суинтон занимает две целых восемь десятых гектара земли, – с гордостью объявила Нанетт. Она повела Бетти во фруктовый сад. На яблонях и грушах еще висели плоды. Большинство розовых кустов также пережили запустение последних десятилетий, хотя Бетти прекрасно знала, что бабушка наверняка всплеснула бы руками, увидев состояние этих благородных растений. На участке находились еще два здания: гостевой дом и помещения для прислуги.

— Мне совсем не нравится обозначение «прислуга», – пояснила Нанетт. – Флора, моя тогдашняя экономка, и ее сын были практически частью семьи.

Через сад с травами и лавандой они прошли к границе участка. В стене была дверь, ведущая наружу. Как и в прошлый раз, когда Бетти только приехала сюда, открывшийся перед ней вид на миг лишил ее дара речи. Морской туман окутывал маршевые луга, словно тончайшая паутина, а за ними мерцало море, как нежное серебряное полотно, усыпанное сверкающими бриллиантами. Вокруг царила полная тишина, лишь изредка доносилось блеяние овец.

Когда Бетти повернулась к Нанетт, она увидела, что пожилая женщина, закрыв глаза, подставила лицо солнечным лучам. «Совсем как подсолнух», – подумала Бетти.

На ум пришла известная фраза: «Повернись лицом к солнцу, и тени останутся позади». Похоже, любовь Элии к афоризмам постепенно передавалась и ей. Но в жизни все оказалось сложнее, чем в мудрых словах. Бетти захлестнула волна нежности к этой храброй и доброй женщине, и она протянула ей руку. Некоторое время они стояли в молчании.