Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 32 – Сара Блейдс

— Вы хотите, чтобы я что-то отвезла в Кембридж?

— Если тебя не затруднит.

— Вовсе нет. Буду рада помочь.

Я не врала. Я как раз собиралась встретиться с Джеймсом, и зайти к отцу по пути будет совсем несложно. У меня даже повод появится уехать из дома – мне не хотелось расспросов. Но мне было обидно, что мачеха обратилась ко мне в последнюю очередь, когда положение стало безвыходным.

Леди Монтгомери облегченно вздохнула:

— Спасибо.

Мне хотелось сказать: «Видите? Я вовсе не бесполезная эгоистка!»

Она протянула мне папку. Я попыталась ее взять, но мачеха не отпускала. Я уже ничего не понимала.

— Я не должна тебе говорить… – начала леди Монтгомери, закусывая губу. – Но это очень секретная информация. Никто не должен знать, что документы у тебя и что в них содержится. Потерять их нельзя ни в коем случае.

Меня разозлило, что она сочла нужным мне об этом напоминать, но я была преисполнена решимости доказать свою зрелость, поэтому поступилась гордостью.

— Я буду очень осторожна.

Леди Монтгомери кивнула, окончательно смирившись с тем, что пришлось доверить мне нечто важное.

— Не забудь противогаз, когда будешь уходить.

Я осторожно убрала папку в свою сумочку и отправилась в город. Мне хотелось случайно забыть противогаз, но леди Монтгомери настаивала на абсолютном соблюдении буквы закона, а это означало, что мы должны были таскать с собой неуклюжие сумки всегда, стоило лишь выйти за границы поместья. И неважно, что еще ни разу не было повода ими воспользоваться. Я бы ускользнула, но мачеха лично разыскала противогаз в моей спальне и проводила меня до ворот, прежде чем избавить от своего общества.

Стоило мне выйти за кованые ворота, как сразу стало легче. Я так давно не выходила из Хейвенпорта! Путь до ближайшей станции занял около двадцати минут по тихим проселочным дорогам. Из-за недостатка бензина машин на дороге не было, и я наслаждалась тишиной и покоем, любуясь пышными перелесками и бесконечными полями. Давно я не испытывала такого всеобъемлющего спокойствия.

В самом городе было не так спокойно. По дорогам сновали велосипеды, возле магазинов стояли длинные очереди женщин, сжимавших в руках карточки. Напряженность ощущалась почти физически. Но, войдя в кампус, я оказалась словно в другом мире. Здесь никто не суетился, и ничто не напоминало о войне. Студенты со стопками книг ходили по зеленым газонам и оживленно болтали, словно ничего не изменилось.

Если в университете все по-прежнему, значит, и во всем мире так. И я могла бы поехать, если бы отец позволил.

В его кабинете я была лишь раз, но хорошо помнила, куда нужно идти: в корпус с резными фигурами и гербами над входом. Первый левый поворот из холла, потом вверх по лестнице и снова налево. Третья дверь справа.

Я уже собиралась постучать, но тут из-за двери раздался крик, и я замерла на месте.

— Ты же не всерьез, Джон? Сотрудничать с американцами? Это безумие!

Я мгновенно узнала знакомый грубоватый голос. Брат моей мачехи, Эдвард Хауэлл. Я замерла у двери, не зная, стоит ли входить, если они ссорятся. Меньше всего мне хотелось лишний раз злить отца.

— А что нам делать? Мы не можем развивать технологии самостоятельно. Нужна поддержка, какой комитет обеспечить не может.

Я придвинулась ближе, буквально прилипла ухом к тяжелой двери.