Книга Голод Рехи, страница 130 – Мария Токарева

Один громадный воин с толстенными мускулистыми ногами, облаченный в шкуры мохнатых ящеров, стоял непоколебимой преградой, вращая огромным шипастым кистенем на массивной цепи. Оружие напоминало тяжеленный кулак великана из легенд. Оно уже снесло несколько голов, которые раскалывались от удара, точно яичная скорлупа, но вместо водянистого содержимого выплескивались кровь, осколки костей и мозг. Так распрощались с жизнью два всадника, их рептилии бестолково метались на поле битвы, оглашая ущелье неистовым ревом и раскидывая врагов. Но ими больше никто не управлял, и они только мешали, внося сумятицу.

Громила не унимался, его не брали ни метко кинутые копья, ни мечи. Еще один всадник попытался добраться до него челюстями своего ящера.

— Нет! – приказал Ларт, но оказалось слишком поздно. Кистень обрушился на плоский, покрытый наростами лоб ящера и проломил его. От такого удара не спасла толстая чешуя. Рептилия истошно закричала, и в ее предсмертном вопле чудился немой укор. Всадник покатился кубарем по пыли, но остался жив. Потом он стремительно оседлал одного из осиротевших ящеров, продолжая бой. Но к опасному воину с кистенем больше не совался. Теперь его старались обходить стороной, пехота так и вовсе не лезла, а вокруг него уже собрался небольшой отряд людей. Они защищали свою бесценную штуковину для метания огненных снарядов и камней, потому что еще несколько таких уже занялись веселым пламенем. Полукровки постарались использовать людские факелы против них же.

Верзила представлял смертельную угрозу. Ветер оказался неподалеку от него, но приближаться опасался. Он вместе с наездниками отбивался от толпы врагов. С глухим хрустом он дробил чьи-то кости так же, как делали это мечи Ларта и Рехи. Они рубились почти в одном ритме, прикрывая друг друга, превратившись в единое трехголовое существо, способное следить за врагом во всех направлениях – рептилия, полукровка и эльф.

Рехи ни о чем не думал, глаза выхватывали оголтелые зверские рожи из общей черно-красной массы. Когда очередная лезла к ним, стремясь с наскока насадить на копье или поддеть мечом, рука наносила удар, а потом еще один и еще. Не удавалось заметить, сколько обрубил копий, сколько чьих-то закопченных косматых голов отлетело в пыль.

Дважды Рехи с силой обрушивал прямой удар, разделяя противников пополам, еще пару раз обрубал то руки, то части лица – уши, носы, губы. Как везло. Рука с мечом колола и резала. Внутри же все холодело и одновременно клокотало жаром, смешиваясь единым страшным ураганом, новой формой голода – голодом битвы.

Жадная пасть сражения пожирала и пожирала жизни. Хотелось добавить к добыче того выродка с кистенем. Особенно когда он одним ударом прихлопнул несколько полукровок, взобравшихся на помост страшной военной машины.

— Проклятье, к трехногим, – негромко выругался Ларт, пришпоривая ящера. – Рехи, этот наш! Подрубай ноги, а я возьму на себя кистень!

— Понял, – сквозь гул сражения прокричал Рехи, одновременно подхватывая чужое копье в левую руку и нанося наугад диагональный удар по какому-то противнику. Теперь он держался на Ветре только благодаря сжатым коленям и икрам ног, он забыл те времена, когда боялся ездить на ящере. О нет! Это прекрасное создание стремительно несло его, точно Рехи и правда оседлал ветер, быстрый неумолимый ураган, как тот, что смел его деревню. Теперь же он обратился в гневную руку стихии.