Книга Голод Рехи, страница 298 – Мария Токарева

— Если ты такой всемогущий, зачем нужен я? – прошептал Рехи, когда вновь увидел собравшийся в тронном зале народ: просители или оболочки, столпившиеся во имя культа, словно бы и дел других не было за пределами дворца – только приносить дары Саату, сдирая с себя последнее вместе с кожей.

— По легендам, Страж должен исцелять, – объяснил Саат, мерно шествуя к центру каменной трибуны. – Но что исцелять, когда сам мир просит его добить? Ты всего лишь приманка для тех, кто еще стремится к Бастиону, для тех, кто цепляется за ложное спасение. Я подарю им истинное. Истинное спасение во мне! Ты думаешь, я немилосерден? Это и есть проявление моей великой любви.

Он верил в самого себя, отдавшись навеки великому безумию страшного плана. Мир действительно корчился и смердел, как зараженный холерой больной, как восставший мертвец. Еще триста лет назад его прихлопнули крышкой черных туч, чтобы сварить уцелевших глупцов заживо в жерлах вулканов. Так старый адмирал повествовал о временах, когда разом взорвались все огненные горы и кратеры извергли великий огонь по милости Двенадцатого. Почему-то Рехи только теперь вспомнил старые сказки. Только теперь задумался о причинах. Митрий, очевидно, тоже. Раньше он списывал все на безумие собственного творения. Теперь же что-то не сходилось, возникали лишние фигуры на доске его выверенной игры. Фигура, пожирающая мозги…

В течение очередного «ритуала» Саат успел опутать черными линиями еще пять голов. Больше в зале никто не крикнул, что во главе культа монстр. Если кто и замечал морок, то молчал. Молчать о правде легче, чем умирать за нее.

— Ступай, Страж, – кивнул Саат, когда прием просителей был завершен.

— А кого и когда я буду исцелять? – встрепенулся Рехи, когда Вкитор и стражники готовы были вывести его из зала.

— Никого, – рассмеялся приторно Саат. – Ты разве не понял? Показал пару фокусов – и хватит. Маленькая Инде привлечет достаточно подвижников. Достаточно пищи!

Вместо сладкой маски точеного лица проступил жабий рот в окружении синюшных складок слезавшей с черепа кожи.

— Саат, сынок, лицо! – первым спохватился Вкитор. И тут же иллюзия восстановилась. Рехи рассматривал старика, пересчитывал черные линии, окутывавшие его. Странно. Вновь Бастион подкинул мрачную загадку. Вкитор мыслил самостоятельно и прекрасно видел, на что похож его сын. Каждый раз, когда маскировка давала сбой, старик с выражением неразгаданной вины отводил глаза. «Расспросить бы его, как они до такого дожили!» – отметил Рехи и задумался над последними словами Саата.

Бедняжку Инде и правда таскали как ручного зверька, показывая на каждой улице, даже снаряжали отряд в ближайшие поселения. Говорили, мол, истинный Страж явился, пора всем собраться вокруг него. Может, и явился. Может, и умел когда-то что-то… Но больше никакие линии не подчинялись, потому что Рехи не верил в свою силу. Ему теперь все казалось игрой Саата, даже его исцеления. Если не Саата, так Митрия. К тому же он не видел смысла исцелять приведенных на убой доверчивых трусов, верящих, что мифический Страж разом решит все их проблемы. Он бездействовал, сидя прикованным к трону.

Потом его выпроваживали обратно в зал и давали немного свежей крови. Он пил жадно, но очередного прислужника быстро уводили. Его намеренно держали впроголодь, чтобы не оставалось сил на побег. Но Рехи привык бороться и в состоянии большего истощения.