Книга По ту сторону тени, страница 39 – Каролина Роннефельдт

Он шагнул за спину отшельника и осторожно снял с его плеч грубый плащ. Тяжелая ткань глухо соскользнула на пол, и квендели один за другим изумленно вскрикнули, ошарашенные столь неожиданным зрелищем – как если бы лохматый медведь сбросил мех. Квендели со страхом и робким благоговением смотрели на переливающееся одеяние и едва ли помнили, что в него облачен нелюдимый чудак из Звездчатки. Ткань облегала его исхудавшее тело, как перчатка, и казалась упругой и податливой, будто кора молодого дерева. Фендель же не замечал устремленных на него взглядов. Он уставился в кружку, которую держал в руках, осторожно отхлебнул медовухи и тщательно облизал губы, словно наслаждаясь давно забытым вкусом.

— Пирмин Кремплинг с самого начала говорил правду, когда рассказывал об отчаянных поисках Блоди и опасном путешествии с Фенделем через Черные камыши, хотя никто ему не верил, – подал голос старик Пфиффер. – И он же предположил, что Фендель утонул, прыгнув в воды Лисички.

— Однако его спасли, и одного из спасителей, что принадлежит к Безмолвному народу, я встретил в Сумрачном лесу, – подхватил Бульрих. Прижав руку к груди, он продолжил рассказ: – Поначалу я думал, что встречу в лесу одноглазого человека, потому что по дороге в Баумельбург мне показалось, будто Храфна Штормовое Перо зовет меня в Сумрачный лес. И вороны в самом деле перелетали с дерева на дерево, когда я добрался до той жуткой поляны, которую сразу узнал. Посреди Сумрачного леса полосу голой земли раскалывает глубокая расщелина, откуда струится мерцающий туман. Решив, что это и есть граница Страны теней, я держался от нее подальше, но потом увидел отблеск небольшого костра. Подойдя к костру, я с невыразимым удивлением увидел того, кто называл себя Гундомаром.

Пока остальные недоуменно переглядывались, услышав такое странное имя, Бульрих замолчал, словно хотел напомнить, что рассказывает не очередную страшную байку. Он заметил, что гости завороженно слушают его и пристально разглядывают Фенделя и исходящее от него невероятное сияние. Можно ли поверить, что в незабвенную ночь страха, за сотни шагов от гибнущего Баумельбурга, в страну холмов прибыло нечто из старинных легенд и вовсе не враждебное квенделям?

— Под плащом на Гундомаре были те же одежды, что сейчас на Фенделе, – продолжил рассказ Шаттенбарт. – Мы ошибались, представляя себе Безмолвный народ незаметными пугливыми созданиями, что роют туннели под корнями и камнями, работая руками-лопатами, как кроты. Прежде я не встречал никого, похожего на Гундомара, и все же без капли сомнения понял, что он из хульдов, ибо он полон волшебства, и не черен, а, скорее, похож на луч света во тьме. В его глазах – память времен. Единственное, что старинные предания сохранили верно, – это тоску Безмолвного народа по верхнему миру, возможно, потому что они когда-то пришли оттуда. Вот почему безымянные молчуны уже много веков наведываются в Холмогорье – приходят и уходят, а мы их не замечаем, хотя хульды чем-то на нас похожи. У костра, в Сумрачном лесу, Гундомар раскурил трубку и ласково со мной заговорил. Он знал о Храфне Штормовое Перо, но не стал говорить о нем, а передал мне Фенделя и Траутмана, пса Кремплингов, за которым Блоди отправился в болото. Наконец, Гундомар пообещал нам помощь в борьбе со зловещими тенями потустороннего мира. Поверьте, рядом с ним и Сумрачный лес показался самым обычным лесочком, из которого можно выйти невредимым, что мне и удалось сделать вместе с Фенделем и Траутманом. Мы ушли, а Гундомар за нашими спинами исчез бесшумно, будто растаявший снег. Теперь я знаю, что в самые темные дни просыпаются и светлые силы. Просто раньше мы обращали на них не больше внимания, чем на сосновые иголки под ногами.