Книга По ту сторону тени, страница 52 – Каролина Роннефельдт

С головокружительной высоты открывался ужасающе мрачный вид. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь смотрела на подобную пустошь, на столь крутые скалы и зазубренные обрывы, уходящие в окутанные туманом овраги, разве что они виделись ей в мрачных пейзажах древних кошмаров, которые приходили к тем, чьи предки не смогли правильно распорядиться судьбой своих потомков.

Так что же это? Наказание или чья-то милость, по которой она – теперь она в этом не сомневалась – осталась в живых?

Утром второго по значимости праздника Холмогорья его жители проснулись с тревогой в сердцах и мрачными мыслями, если вообще ложились спать. В обычный год квендели подготовили бы маски и мантии еще накануне вечером, как для завершающего осень фестиваля в Баумельбурге две Луны назад. Однако в этот раз зимний праздник отмечали с гораздо большей серьезностью, хотя, по традиции, в самый короткий день в году устраивали оживленный карнавал, поскольку зимнее солнцестояние знаменовало собой час веселья для юных квенделей Холмогорья.

Если бы не смертоносный натиск из потустороннего мира во время Праздника Масок, на кухнях квенделей, освещенных огнем очага, как обычно, заполняли бы сумки и рюкзаки едой и всем необходимым для того, чтобы в холодный зимний день путешествовать из дома в дом и даже из деревни в деревню, не испытывая голода и жажды. Плотно закупоренный кувшин, до краев наполненный сладчайшей медовухой или другими напитками, поднимающими настроение, бывал в такие дни незаменим. Впрочем, по пути всегда можно было согреться в чьей-нибудь уютной гостиной. Полчища троллей, скрытые за зловещими масками, вихрем налетали на дома. Услышав стук в парадную дверь, следовало как можно скорее открыть толпе ряженых с палками, вилами и метлами, а к тому, кто притворялся, что не слышит, врывались в прихожую с дополнительной порцией снега и не уходили, не насытившись вкусным печеньем и ароматным питьем. В заснеженных деревнях и уединенных хуторах ряженые издали возвещали о своем прибытии свистом, воем, грохотом, лязгом, криками и топотом, словно спускалась с небес сама Дикая Охота.

Сколько жили квендели в Холмогорье, столько они отмечали эти праздники, по древнему обычаю призывая защиту от сил природы, особенно враждебной зимой, чтобы условно подчинить себе то, что на самом деле покорить невозможно. Поникшие поганки, теперь маленький мир квенделей, привязанный к годовому кругу, надломился. В этот год, в день зимнего солнцестояния все квендели, от малышей до самых древних стариков, боялись, что катастрофа в Баумельбурге может повториться и что кровавая расплата за безрассудство, упрямство и глупость на этот раз будет еще ужаснее.

Лишь три горстки храбрецов из Зеленого Лога, Краппа и Квенделина надеялись, что мерцающий туман в самом деле опустится и они смогут войти в него и пересечь границу Страны теней. Накануне они закончили обсуждать планы, и наступило утро дня, ночь которого не застанет их сонными в постелях.

В менее опасные времена в этом не было бы ничего необычного и страшного, ведь последним событием зимнего солнцестояния были полуночные костры, вокруг которых поздним вечером собирались молодые и старые по всему Холмогорью, потягивая пунш с травами и распевая песни, возвещающие о приходе весны. Когда молодые квендели возвращались в свои деревни, чтобы весело или благостно провести время с семьей и соседями, они вместе смотрели на пылающие кучи хвороста, любуясь огнем. Днем они громко бросали вызов суровой госпоже Зиме со свитой теней и холодных духов своими дикими песнями, а вечером, у костра, снимали маски и вешали их на плечи и спины, все еще одетые лохматыми мехами и пестрыми лоскутными одеяниями. Сияющие лица квенделей светились от жара пламени после долгого путешествия по морозу, от пряного пунша, но прежде всего от нескрываемого праздничного веселья и радости жизни.