Книга Бесконечная песнь, страница 24 – Джули Кагава

Кэнин ничего не ответил, но я почувствовала, как после моих слов его напряжение спало. Однако он лишь кивнул.

— Тогда пошли, – прошептал он, поворачиваясь к подоконнику. – Шакал ждет нас у изгороди. Саррен теперь уже далеко. Нам надо снова найти след и двигаться к Эдему.

Я машинально вылезла вслед за господином в окно, и вампир-Мастер вернул погнутые прутья на место. Перепрыгнув траншею, я огляделась вокруг, заметила огромную груду свеженарубленных дров и улыбнулась про себя. Это была «плата» Кэнина за «нанесенный ущерб», как он сам выражался. Я вспомнила женщину, от которой покормилась, бледную и слабую по моей вине, и сглотнула. Возможно, мне тоже нужно что-то сделать, оставить после себя что-то полезное.

— Я уже позаботился об этом, Эллисон, – сказал за моей спиной Кэнин, точно прочитав мои мысли. – Впрочем, дрова и дневной запас мяса вряд ли компенсировали бы потерю члена семьи. Я рад, что до этого не дошло.

— Ну да, – прошептала я, и меня снова обожгло стыдом. Я ощутила на себе взгляд Кэнина и на секунду задумалась – заслужу ли я когда-нибудь вновь его доверие, будет ли он смотреть на меня так, как раньше?

— Прости меня, Кэнин, – тихо сказала я, не смотря на него.

Больше ничего не нужно было говорить – он знал, что я имею в виду. Прости меня за все. За то, что я чудовище. За то, что позволила себе стать чудовищем. За то, что разочаровала тебя и заставила думать, будто ты потерпел неудачу. Я знаю, что из всех живущих на земле тебе меньше всего хотелось бы видеть меня такой. Похожей на Шакала.

Я чувствовала, как Кэнин молча смотрел на меня. Так долго, что я успела подумать – не слишком ли поздно, не записал ли он обоих своих отпрысков в пропащие. Потом я ощутила его присутствие сзади, сильные руки легли мне на плечи.

— Нам всем приходится о чем-то сожалеть, Эллисон, – невозможно мягко произнес он. – Нам всем случалось поддаваться тьме и чудовищу. Ни один вампир в мире не избежал этого. Даже Джеймс изменил бы кое-что в своем прошлом, если бы мог. Важно другое: ты не позволяешь этому становиться твоей сутью. Джеймс давно уже сдался. А мы с тобой каждый день ведем жестокий бой, стараясь не превратиться в демонов, и бой этот будет длиться до скончания времен. Не буду лгать тебе и обещать, что дальше станет легче.

Однако, – продолжил он так же тихо, – ты добилась того, чего добиваются немногие вампиры: ты выбрала укрощать своего демона и помнить о своей предыдущей жизни – до того, как ты сделалась бессмертной. Несмотря на то что это тяжело. Несмотря на то что Голод будет вечно твердить тебе, что проще сдаться, забыть обо всем человеческом. Именно по этой причине я с самого начала говорил тебе, что ты всегда будешь чудовищем. – Кэнин заговорил еще тише: – Я надеялся, что, когда я тебя обращу, ты выберешь более достойный путь, чем Джеймс, что в тебе достанет стойкости, чтобы сохранить какое-то подобие человечности. Я надеялся, что, если буду хорошо тебя учить, твоя воля к жизни поможет тебе бороться с чудовищем и сдерживать его. – В его голосе едва заметно просквозила улыбка, и он опустил руки. – Как оказалось, я сильно недооценил твое упрямство.

— Ну да… – Несмотря на чувство всесокрушающей вины, уголки моих губ едва заметно приподнялись. – У меня был отличный учитель.