Книга Бесконечная песнь, страница 25 – Джули Кагава

Кэнин заговорил своим обычным голосом:

— Однако сегодня ты подошла к самому краю, заглянула во тьму и отвернулась. Ты не совершила того окончательного шага, который превратил бы тебя в истинное чудовище. Я не буду обещать, что это не случится вновь, в будущем. Случится. Ты будешь вечно бороться, потому что мы всегда близки к краю, а грань между человеком и демоном очень тонка. Однажды ты, возможно, все же перейдешь ее, но до тех пор ты должна твердо придерживаться своих принципов. Ты точно выбираешь этот путь?

— Да, – мгновенно ответила я. – Выбираю.

На этот раз я не сомневалась. Не раздумывала. Пусть это было больно. Пусть воспоминания о Зике разрывали мое сердце на миллион крохотных кусочков – я не позволю этой твари победить. И если это означает, что мне придется сражаться с чудовищем до конца времен, значит, я буду сражаться.

Быстрым легким движением коснувшись моего плеча, Кэнин отступил.

— Другого ответа я не ждал, – произнес он едва слышно. – И, зная тебя, я не удивлюсь, если ты станешь первой, кому удастся победить свое чудовище.

Пойдем, – продолжил он, направляясь прочь от дома и его обитателей – все они были живы и не подозревали, как близко к погибели оказались сегодня. – Остаток ночи уйдет на то, чтобы вернуться на след. А Саррен теперь еще дальше. Чтобы у нас был хоть какой-то шанс остановить его, надо увеличить темп.

Кивнув, я пошла за Кэнином, вместе мы миновали заснеженный двор и двинулись к пастбищу и чаще за ним. Назад к дороге, к следу, что приведет нас в Эдем.

— Поверить не могу, что ты снова размякла.

— Заткнись, Шакал.

Мы вернулись на дорогу, и лес наконец начал редеть. И хотя он до сих пор обвивал своими голыми лапами все, до чего мог дотянуться, сквозь деревья мы замечали уже больше домов и хозяйственных построек, притулившихся в снегу, упрямо цепляющихся за жизнь. На дороге то и дело встречались ржавые остовы машин, но, как правило, только на одной стороне – когда-то они ехали в сторону противоположную той, в которую направлялись мы. По личному опыту я знала: это означает, что мы недалеко от города, – но множество ночей слились в моей голове в одну, и я понятия не имела, как близко мы к Эдему. Если вообще близко.

— Получается, все наши развеселые планы – найти лекарство, создать армию бессмертных и наш собственный вампирский город – пошли псу под хвост, так?

— Да. Я тебе уже говорила – мне все это не нужно.

— Ты в своем репертуаре, – фыркнул Шакал. – Дурак я был, что решил, будто в тебе и впрямь есть потенциал. Я подумал: «Наконец-то она осознала, что она вампир. Есть подвижки». Но сейчас ты просто большой пушистый зайка с острыми зубами.

— Шакал, заткнись'.

— Если вы двое не прекратите, – не оборачиваясь, сказал Кэнин, – я найду другую дорогу в Эдем без вас. Джеймс, это было два дня назад. Успокойся.

— Как хочешь, старик. – Шакал поднял руки. – Правда, я не понимаю, чего ты жалуешься. Твое отродьице к тебе вернулось. Ты должен гордиться.

— Что такое, Джеймс? – Когда Шакал повернулся ко мне, я не смогла сдержать ухмылки. – Только не говори, что ревнуешь.

Он фыркнул.

— К тебе? Не смеши меня, сестра. Если я что и чувствую сейчас, так это жалость. Я… погоди секунду. – Он остановился посреди дороги, озираясь вокруг; мы с Кэнином тоже остановились. Золотистые глаза Шакала скользнули по старому дорожному знаку, почти целиком съеденному ржавчиной – слов на нем было не разобрать. – Я узнаю этот городок, – пробормотал Шакал, и мы с Кэнином вопросительно поглядели на него. – Я знаю, где мы. На подступах к Старому Чикаго.