Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 90 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Неплохо, — в голосе Тэлмира, дрожавшего маревом у края гряды, слышалась усмешка. — С такими всегда больше всего возни.

Сосуд под мышкой гудел, подрагивая и настраивая на рабочий лад. Неплохо то неплохо, но дела еще не закончены. Я повернулся к дальнему концу гряды.

Венценосный жизни рос там, невысокий, с короной медового отлива. Гудящий сосуд я оставил на дорожке, а пустой подтащил поближе и откинул крышку. К цветку подходил во всеоружии, приготовив нити и держа нож под рукой. После летуна я был готов ко всему. Поэтому зашёл со стороны пустой борозды, оставив другие грядки в стороне. Что умеет этот? Вряд ли тоже взлетит, но вот оживить землю или позвать на подмогу куст — вполне? Но пока что ничего не происходило, и я без проблем подбирался ближе.

Шагах в пяти от цветка меня накрыло теплом. Оно мягко разлилось по телу, как в постели, из которой можно не вставать. Царапины перестали саднить, плечи опустились, пальцы расслабились и разжались, а впервые за весь день я разглядел, какое тут, оказывается, солнце. Яркое, теплое, правильное.

Воздух стал пьянить. Тепло от земли манило, поэтому я сел между грядок, отставив сосуд в сторону. Потом даже прилёг на почему-то донельзя мягкую траву, чтобы удобнее было смотреть в небо. Голубое, чистое, ни облачка, ведь они все внизу, под островом.

Полежал пять минут… И на этом хватит.

Неплохая попытка, но против меня абсолютно бесполезная. Слишком долго я закалял свою волю, чтобы попасться на такие уловки.

Поднялся на ноги, отряхнул штаны от земли и вновь взял в руки сосуд. Больше ничем меня не удивишь?

Венценосный жизни остался на месте, не звенел и даже упираться не стал. Медовая корона качнулась мне навстречу, приветливо, как старому знакомому. Рассыпчатая земля легко поддалась рукам. Подкопав ком, я вынул его целиком, с корнями, уложил во второй сосуд и закрыл крышкой. Узоры налились янтарным светом без всякой дрожи. Кажется, жилец и в контейнере пребывал в отличном настроении.

Оба сосуда улетели в пространственное кольцо, после чего я вернулся обратно ко входу в сад.

У белой арки дрожало знакомое марево.

— Нашел, что хотел, Фальк? — встретил меня Тэлмир.

— Да, и с избытком, — честно ответил я. — Спасибо за сад, Тэлмир. И за сосуды. Письмо при мне. Найду, кому передать, отдам в руки, как обещал.

— Слово твоё я помню, — в голосе старика теплилась улыбка. — Рад, что первоцветы снова кому-то пригодятся. Возвращайся, Фальк. Но надеюсь, ты еще найдешь время, чтобы навестить старика.

Вероятно найду. Вопросов к духу у меня накопилось на неделю разговоров, да и вернутся в этот сад, запасшись контейнерами впрок, однозначно стоит. Так что наговоримся в следующий раз.

Марево проводило меня через парк до самой площадки и остановилось у края портала. Кивнул старику на прощание, затем шагнул в светящийся узор.

Вспышка.

Темнота. После солнца над островом хоть глаз выколи. Кольцо воплощения полыхнуло под ногами и погасло. Когда я собрал каплю света, зал под площадью Кхэллиса проступил из черноты: мозаика, пустые полки, бочки, обломки постамента в центре. Судя по всему, экстракт ночного зрения выдохся ещё на острове, иначе бы проблем с освещением у меня не возникло.

Первым делом кулон.

Он так и сидел в гнезде с откинутой крышкой, где я оставил его перед переносом. Вынимать ключ пока не стоило, ему предстояла ещё одна работа на старом месте.