Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 55 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ну а что я сделаю? В пакете были пирожки, блинчики и всякая прочая вкусная еда, которую сердобольные тетя Нина, Алена Петровна и Вера Андреевна наготовили мне впрок, мотивируя тем, что бедный Сереженька будет сидеть на рождественские праздники один-одинешенек в квартире и у него даже не найдется ничего вкусненького. Непорядок!

Я отправился в гардеробную, пристроил там свои вещи, а из пакета достал один из многочисленных судочков с замечательными творожно-ванильными блинчиками, приготовленными лично тетей Ниной. Затем вернулся к вахтерше и протянул ей «взятку».

— А это вам, — сказал я.

Она отшатнулась и посмотрела на меня так, словно ей совали бомбу, которая сейчас рванет:

— Что? Что это⁈

— Блинчики с творогом из Марий Эл, — добродушно пояснил я. — Вечером только сделали, так что они абсолютно свежие, всю ночь ехали в багажнике, ничего с ними не случилось, только надо в микроволновке погреть. Попробуйте, очень вкусно. Тем более это делала тетя Нина по спецрецепту, а она известная на всю республику кулинарная мастерица.

Я говорил чистую правду. Ну, почти. Думаю, что кулинарные таланты тети Нины держат первенство не только в Республике Марий Эл, но и, наверное, на всей планете Земля, а может, и в галактике. Более вкусной еды я не едал ни в этой жизни, ни в прошлой. Не знаю, в чем тут секрет: может, рука у нее такая легкая, — только за что бы тетя Нина ни взялась, получалось объедение.

Убежденность в моем голосе, похоже, подействовала: вахтерша растерянно кивнула, видать нечасто ей такие подарки дарят, и приняла судочек довольно благосклонно. Во всяком случае, не запустила им в меня, что уже многое значило.

Я отправился к Лысоткину, и она запоздало крикнула мне вслед, и голос ее был чуть мягче, чем обычно:

— Вы к кому, Епиходов? В какой кабинет?

— К Лысоткину, он меня ждет, — ответил я.

— Кабинет двести одиннадцать, — сообщила она в спину, когда я уже топал по лестнице.

Поднявшись на нужный этаж, я вошел в коридор и повернул пару раз. Праздники в институте были отмечены только тем, что в коридорах почти не встречалось людей. Правда, из углового кабинета вышли трое хмурых аспирантов в белых халатах, и у одного из них на руках я заметил свежие ожоги — мелкие такие ранки, но много, очевидно, от брызг азотной кислоты. Похоже, парни решили не тратить каникулы на развлечения, а поставить какие-то лабораторные опыты, скорее всего, по биохимии.

Я кивнул, они в ответ невесело поздоровались, увидев во мне такого же бедолагу. Еще издали я заметил библиотекаршу Галину Александровну: она неторопливо перебирала что-то в картотеке. Человек одинокий, дома ей сидеть было незачем, потому что такие деятельные люди не знают, чем себя занять в четырех стенах, вот она и проводила праздники в своей библиотеке. А может, и потому, что именно в эти дни никто ей не мешал.

К моему удивлению, дверь кабинета, где сидела заведующая аспирантурой, была приоткрыта, и оттуда слышались звон бокалов, веселые женские голоса и смех. Что ж, дело понятное: несколько преподавательниц собрались выпить шампанского и потрещать о своем, о девичьем. Когда же этим заниматься, если не сейчас, ведь в будни времени нет вовсе.

И вот я отыскал двести одиннадцатый кабинет, постучал и заглянул внутрь: