Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Когда выехали в поля, было уже почти светло, и часовню на горке увидели издалека. Ельдига немного знал это место: перед зажином ржи сюда собирались все жители Приветова и окрестных деревень, служили ради избавления от града и грозы, потом пировали на горке, а потом уж расходились жать. В иное время здесь никто не бывал. Богдалец правил через широкое поле, покрытое ровным, гладким снеговым одеялом, и Ельдига, следуя за ним шагов через десять, перекрестился: как на тот свет едет. За мертвецом, назад забрать… У часовни Богдалец вылез из саней, привязал лошадь к крыльцу. Дверь была не заперта, но под нее снегу намело – едва отворили. Вошли, оставив дверь открытой. Кроме образа с пустой лампадкой, здесь ничего и не было. Только у стены стоял гроб. — Это он. – Богдалец кивнул на гроб и перекрестился. — Открой. Богдалец со вздохом взялся за крышку, другой отрок помог ему. Крышку отставили в сторону. Ельдига с трепетом наклонился. Не то чтобы он удивился тому, что увидел. За время поездки, еще раз перебрав все события и доводы, он почти уверился, что дикая догадка Ратимира была верной. Никакой это не змий. Мертвым тот не смог бы сохранять чужой облик, а перед Ельдигой лежал Роман Глебович, которого он знал с рождения, крестины его помнил. Благодаря зимнему холоду разложение не коснулось тела, лицо почти не изменилось – только при жизни у Романа не бывало выражения такого ледяного спокойствия. Лицо было чисто, тело закутано в саван. Ельдига перекрестился, зашептал Иисусову молитву – ничего другого на ум не пришло. Богдалец встал на колени и припал лбом к гробу. — Прости, господин! – выдавил он сквозь рыдание, и Ельдига не разобрал, обращается парень к князю или к богу. – Не уберег я… Уж как старался… волю… нарушил… сам за тобой пошел… А все напрасно! Воли божьей не отменить! Ельдига все крестился, растерянный, не зная, что делать. Было ясно: гроб с этим телом надо везти в Плечеев. Это было немногим лучше, чем доставить людям весть о конце света. И понимание, что хуже всех придется вовсе не ему, ничуть Ельдигу не утешало. Глава 8 Гроб перенесли в сани и повезли в Плечеев. По пути разорили чей-то стог и прикрыли свой печальный груз сеном, чтобы раньше времени не привлекать внимания. Когда приехали, на посаде и в самом городе было уже довольно тихо: народ отдыхал после ночных празднеств и собирался с силами для вечерних гуляний, которых предстояло еще много. Только княжий двор пребывал в горе и растерянности. Тело Апраксы, уже обмытое и переодетое, лежало на столе в ее передней горнице, в окружении причитающих женщин. Ой, ты открой-ка, невестушка, Ой, свои очи те ясные! Ой, посмотри-ка, невестушка, Ой, во послед, во последний раз, Ой, на свою милую… свекровушку, Ой, на любезного да деверя, Ой, на любых на подруженек! — услышал Ельдига, войдя в нижние сени. У Апраксы в Плечееве не было никого, кроме родни мужа, и причитали от имени Феофании. Голос, однако, был не ее, причитала более молодая и голосистая плачея. Ельдига направился к покоям Романа, и всю дорогу его сопровождали вопли: Ой, да посмотри-ка, невестушка, Ой, какой праздник устроился, Ой, да у милого ладушки! Ой, посмотри-ка, невестушка, Ой, во послед, во последний раз, Ой, на высокий терем! Ой, как стоит-то высокий терем, |