Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Ой, как пустая пустынюшка, Ой, как темница-то темная Ой темная, невеселая Без своей молодой пригожей хозяюшки! Слыша это, Ельдига себя чувствовал ядовитым, как змей, – из-за новости, которую должны были исторгнуть его уста. Покойную княгиню звали взглянуть «на милого ладушку», недоумевая, куда же тот запропастился, и только Ельдига знал, что сам «милый ладушка» никогда уже на супругу не взглянет. Как Ельдига и ожидал, все ближники сидели в Романовых горницах: Ратимир, Рагуил с сыновьями, Лобырь, Иерофей с другими двумя зятьями – Алексей и Воимиром. Здесь же был дьякон Арефа – владыка Василий прислал его для осведомления. Лица их делали вопросы излишними, на звук отворяющейся двери они с надеждой вскинули глаза. И все же Ельдига спросил, гася в себе последнюю искру надежды на ошибку: — Не нашли князя? Все разом покачали головами. — Зато я кой-что нашел. Только вы моей находке не рады будете. — Он… не живой? – Ратимир встал со скамьи. — Мертвый… уже с месяц. — Где? — На дворе. В санях. Все встали; Ельдига пошел первым. Сойдя с крыльца, кивнул отрокам, и те скинули сено с гроба. Сняли крышку. Богдалец перекрестился и осторожно откинул край савана с головы покойника. Бояре столпились, разглядывая всем им хорошо знакомое лицо. Было тихо: все окаменели от изумления, недоверия и горя. — Кто ж его? – едва веря глазам, пробормотал Алекся, с изумлением, что кто-то решился на такое черное дело. Ни с того ни с сего, в собственном городе, в ночь Рождества Христова князь убит! Никто еще не понял, что произошло, казалось, князь каким-то злым чудом или умыслом погиб только этой ночью. Робко щупали гроб – убедиться, что не мерещится. Ельдига тяжко вздохнул и отодвинул край савана еще ниже. Взорам предстала рубленая рана у основания шеи, с засохшими краями и черной кровью в глубине. Никогда еще Роман не напоминал так сильно своего далекого предка – святого князя Бориса, что погиб от руки брата, прозванного за то Окаянным. — Он уже месяц как… – повторил Ельдига. – А тот, что у нас тут в князьях сидел… то вовсе не человек был. Подняв глаза, он вдруг увидел Всеволода прямо перед собой, по другую сторону саней. Бледный, потрясенный до онемения, тот лишь смотрел широко раскрытыми глазами. — Не человек? – повторил Лобырь. – А кто ж… ежкин тын? — Тот, в кого мы стрелы метали, а он нас чуть не сжег, – пробормотал Ратимир. — Змий, что ли? А князь… Он, что ли, князя сгубил? В ответ послышалось невнятное мычание: ни Ратимир, ни Рагуил не решались указать настоящего убийцу. — Нет, – сипло сказал Всеволод. – Не змий. Это… я? Ратьша… Дядька… – Он обращался к людям, но не мог поднять на них глаза, прикованные к лицу покойника и к сабельной ране на его шее. – Это я… его… саблей... в горнице… в тот раз? — Их же два было! – Лобырь тоже помнил то дивное зрелище в горнице Апраксы. — И я… зарубил… не змия? А… брата… моего... Никто не мог сказать «нет» – во всех головах утверждалось понимание произошедшего. И никто не смел сказать «да». Не меняясь в лице, Всеволод вдруг без памяти рухнул прямо на гроб. * * * Хорошо, что Ратимир и Рагуил за это утро несколько свыклись с тем ужасом, который обрушился на княжий двор, и не растерялись, как прочие. Рагуил велел Лобырю затворить ворота, никого не впускать и не выпускать. И водовозы обождут, еж их за ногу. Гроб унесли и заперли в леднике, Всеволода подняли и переправили в его горницу. Даже у Ратимира кружилась голова и земля будто таяла под ногами. Роман мертв, княгиня Апракса мертва, Всеволод без чувств – а когда придет в себя и все осознает, станет еще хуже. Нужно было сообщить Феофании. Делать этого никто не хотел, опасаясь, что такие вести убьют ее в тот же час и появится третий покойник в доме. Но и таить долго бояре не посмели: помнили, как старая княгиня сорок лет управляла здесь всем почти единолично. |