Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— Уходишь? Ты слуга верный, я бы рад был тебя оставить в доме, – сказал Всеволод, чуть ли не впервые осознав себя единственным хозяином, которому отныне самому решать, кто будет с ним жить и ему служить, чтобы все в доме шло как должно. – Может, тебе пожалования за службу мало? Я добавлю. — Что мне положено за службу, ты, княже, вели бедным раздать. А я не могу остаться. Есть у меня другой господин, ему я в первый черед службой обязан. Нарушил я волю его, за то поплатился. — Что же это за господин? – Вот теперь Всеволод удивился. – Ты разве… другим каким князьям служил? — Служил и я служу Царю Великому, Царю Небесному. Поставлен был я оберегать Романа Глебовича, да не снес суда над ним – было ему суждено погинуть при Ждиборе. Сошел я к нему, закрыл собою, за то был обречен в человеческом облике служить ему, как последний из холопов, все невзгоды с ним делить. Служил, оберегал… да суда божьего не избегнуть. Только хуже стало, еще и другие души едва не погибли от слабости моей. Но принял теперь Царь Небесный мое раскаяние, позволил вернуться в отечество. С тем покидаю стези земные. Да благословит тебя Господь Вседержитель, Всеволод Глебович, князь плечеевский… Богдалец скромно поклонился, выпрямился… и пропал в мягкой вспышке яркого золотистого света. Будто посреди горницы возникло вдруг малое солнышко, и в него канула фигура отрока. Колыхнулся воздух, на миг повеяло теплом и каким-то необычайно сладостным духом, словно плеснуло откуда-то тихим нерушимым блаженством. Всеволод невольно зажмурился... потом вздрогнул, как очнувшись. Показалось, что за время, пока он не дышал, прошли века. Прошла вечность. Но изумленное лицо Лексаны давало понять, что явление Богдальца, его речь Всеволоду не померещились. Лексана встала с места, прошла туда, где только что стоял Богдалец, поводила руками по воздуху. Перекрестилась. — Это мы что, с тобою, свет мой… ангела небесного видели? — Да не мы одни его видели, – ошарашенно пробормотал Всеволод. – Весь двор сподобился… с тех пор как из Вронска воротились… То-то Роман говорил, откуль взялся этот Богдалец, никто его не весть, а служит, будто отцу родному. Роман его в первый раз увидел, когда с конем в бою упал. Говорил, кабы не Богдалец – зарубили бы его рязанцы. А вот и впрямь… Я сам видел: он в Георгиевском монастыре мне помог меч в церкви достать, а потом говорит, со двора не выходил. — Да что же он тебя-то покинул! – Лексана всплеснула руками. – Теперь-то тебе подмога и нужна! — Знать, это Романов ангел был, не мой. А я… Мне, видать, бог велит самому управляться. — И что же ты? — Я… – Всеволод потер щеку. – Скажи кому там, чтобы прислали ко мне Игната. Пусть наберет даров разных против прежнего вдвое, для той лекарки. И ты подскажи – чего им, девкам, больше всего иметь хочется, а? Каких-таких сокровищ? — Больше всего? – Лексана посмотрела на него как на дурачка. – А ты не знаешь, свет мой? — Откуда мне? Лексана подошла к будущему князю, положила руку ему на голову, – он вопросительно смотрел на нее снизу вверх, – слегка пошевелила ему кудри и ласково сказала: — Дитя ты еще! * * * О смерти князя Романа в Милове узнали на третий день Рождества. В неурочный час отец Евангел ударил в колокола; миловцы сбежались к храму, и с крыльца отрок, присланный Рагуилом, поведал черную весть: Роман Глебович и княгиня его, Апраксинья Святославна, в един день и в един час упокоились. Владыка Василий приказал служить по ним и всем крещеным молиться за спасение душ. Миловцы были потрясены и напуганы: чтобы молодой князь с молодой княгиней, только что женатые, враз умерли! Да на самое Рождество Христово! Тут же принялись спорить, добрый это знак или дурной… |