Книга Утаенный меч, страница 43 – Елизавета Дворецкая

До развилки на Ненаглядово докатили быстро – после ночного снегопада здесь никто не ездил, белая пушистая скатерть лежала впереди нетронутой. Пятнали ее только птичьи следы, несколько раз пересекали цепочки лисьих, а однажды – волчьих. К волчьему следу Ермолай пригляделся, прищурившись, покачал головой: лапа незнакомая.

— Пришел серый гость из чужих краев, с тобой силой померяться, – хмыкнул Ильян.

— Тогда уж гостья, – возразил Ермолай. – Волчица это. Старуха уже.

— Видать, молодая ее из стаи выгнала. Такая доля их, старушечья.

Они проехали дальше, Ильян оглянулся: заяц отстал и настороженно обнюхивал волчий след. Ильян тоже мог видеть Балабола и очень потешался над его ужимками.

— Эй, Балабошка! – Ильян свистнул. – Догоняй!

Тот большими прыжками поспешил на зов, будто пес.

После развилки свернули на более узкую тропу и тут поехали медленно, огибая старые ели. Еще через пару верст открылась широкая поляна, посередине увенчанная стогом, – одним из тех, что сам Ермолай и сметал летом при помощи всего семейства. Возле стога Ермолай остановил лошадь и вынул из саней двое вил – древесных стволиков с развилкой трех обрезанных ветвей на конце. Одни он вручил сыну, другие оставил себе и направился к стогу. Морщась, всем видом изображая несчастье от столь тяжелой работы, Ильян неохотно поплелся за ним. Его юношеское сложение не выдавало большой силы, хотя на деле-то он был силен, как истинный бес.

Вдвоем они принялись вилами перекладывать сено из стога на сани. Ильян подавал, Ермолай принимал и утаптывал, чтобы поместилось больше. За шумом собственной работы, щурясь, чтобы не набрать сору в глаза, они не заметили, как от края леса к ним скользнула неслышная тень…

От края леса до стога было шагов пятнадцать, и обычного зверя, конечно, среди бела дня на белом снегу заметили бы и люди, и тем более лошадь. Но крупная волчица почти белой масти была не простой. Она выпрыгнула прямо из воздуха, нацелившись впиться Ильяну в шею сзади. В последний краткий миг чутье беса дало знать о беде – Ильян пытался обернуться, но не успел. Однако он сумел немного сместиться, и челюсти волчицы защелкнулись не на затылке его, а на плече, впившись в толстый овчинный кожух, который он перед работой надел в рукава. От мощного толчка Ильян опрокинулся на спину, а волчица тут же вспрыгнула лапами ему на грудь и хотела впиться в горло.

Лошадь в испуге дернулась в сторону; сани качнулись и едва не перевернулись. Ермолай чуть не выпал, но сумел удержаться на ногах и выпрыгнул в другую сторону. Лошадь бегом поволокла сани куда-то к лесу, а Ермолай вскинул перед собой вилы и мощным ударом в бок отбросил волчицу от Ильяна. Та прокатилась по снегу, но тут же вскочила, бросилась на Ермолая и вцепилась ему в ногу под коленом. С криком он упал на спину, волчица навалилась на него, как недавно на Ильяна, но Ермолай, не выпустив вилы, сумел всунуть древко в раскрытую над собой пасть.

Ильян тем временем вскочил; он остался невредим, а ушибов и не заметил. Бросившись к отцу на помощь, он споткнулся обо что-то очень твердое, упал на колени и обнаружил перед своим носом присыпанный сеном топор – тот лежал в санях и выпал, когда лошадь их качнула. Находка была очень своевременная; схватив топор, Ильян прыгнул вперед и рубанул волчицу по хребту, но она выпустила из зубов древко вил и отпрыгнула, благодаря чему осталась невредимой. Ильян, не сумев сразу распрямиться после удара, на какой-то миг оказался беспомощен – и волчица вцепилась зубами ему в правую кисть.