Книга Утаенный меч, страница 44 – Елизавета Дворецкая

Но тут же была сбита с ног – на нее прыжком ринулся крупный серый волк. В человеческом облике и с деревянными вилами вместо оружия Ермолаю было трудно противостоять зверю, требовались волчьи когти и зубы. Два зверя сцепились, свились в серо-белый яростный клубок и стали кататься близ полуразобранного стога. Они рвали друг друга, зная, что схватка эта не на жизнь, а на смерть, на истоптанный снег летели крупные брызги крови и клочки шерсти. Яростный вой и рык разносился по лесу, отражаясь от стволов.

На какое-то мгновение Ильян замер, левой рукой сжимая раненую правую и застывшим взором глядя на беспощадную звериную схватку. Потом все его тело замерцало, застывшие глаза прорезал длинный узкий зрачок сверху вниз, какого не бывает у людей. Миг – облако пламенных искр взмыло над землей, в воздухе стало вытягиваться, принимая облик огромного змия в пламенеющей багряной чешуе.

В драке двух зверей волчица изначально оказалась сильнее: у серого волка была повреждена задняя лапа и он, хоть и одолевал боль, действовал не очень ловко и терял силы. Волчица подмяла его, навалилась сверху и вцепилась в горло, пытаясь задушить… как вдруг сверху на нее пролился нестерпимый жар. Затрещала горящая шерсть. Ослепленная и оглушенная, волчица с визгом прянула в сторону, покатилась по снегу, пытаясь охладить боль ожогов. Но здесь ее настигла новая волна жара; поток пламени лился и не прекращался, преследовал ее в попытках отползти. Вот пламя охватило ее всю; мигом сгорела шерсть, а потом и плоть. Визг прекратился, и волчица застыла, обратившись в обгорелый труп.

Огненный змий над поляной медленно рассеялся искрами, и так же медленно облако искр стало оседать. Оно почти коснулось земли – и на земле остался распростертый парень с растрепанными светло-русыми волосами. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги, его глаза были закрыты, грудь вздымалась, дыхание вырывалось изо рта с хрипом.

Такой же хрип послышался со стороны. Ермолай тоже вернулся в человеческий облик, но выглядел жутко. Вся его одежда была изодрана в клочья и полита кровью, своей и чужой. Сильно кровоточили раны на ноге, на плече, на боку, на покрасневшем лице с зажмуренными глазами: часть пламени с небес досталась и ему. Он пытался приподняться, но снова падал с невольным криком.

— Ильяшка… – едва сумел выговорить он; от боли у него занималось дыхание. – Ильяшка, бес, помогай…

Ильян повернул к нему голову, открыл глаза. Тонкий зрачок сверху вниз собрался в точку, как у людей. Во взгляде засветился смысл. Ильян сел, потряс головой, ощупал себя. У него тоже текла кровь из раны на правом запястье, но все же он мог встать.

— Батя… – прохрипел он.

Опираясь на левую руку, Ильян поднялся, сделал два шага к отцу. Его водило и шатало, он с трудом держался на ногах – много силы растратил на пламя. Рядом тлело и дымило сено в стогу, но этот запах перебивался другим, более сильным – вонью паленой шерсти и плоти. Следы копыт, полозьев и рассыпанного сена уводили в лес – за шумом схватки никто не заметил, как насмерть перепуганная лошадь умчалась с поляны прочь.

Ильян обернулся на запах. В нескольких шагах на истоптанной земле лежало обгорелое тело – человеческое. Сплошь почерневшее, с краснеющей плотью в разрывах обугленного верхнего слоя, оно было так изуродовано, что даже не понять, мужчина это или женщина, не то что разглядеть лицо.