Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— Что? – Елеса знала об этой его способности, но не поверила ушам. – Моей? Это я ее обернула, ты говоришь? — Так и есть. — Врешь, Ильяшка! Не оборачивала я никого! — Ты вспомни. – Ильян глянул на нее из-под волос, упавших на глаза, его зрачки мерцали в темноте собственным внутренним светом. – Летом, помнишь, к тебе два волка-обертуна ходили, ты их кашей кормила? — Помню… – У Елесы зародилось нехорошее предчувствие. — А потом вы с матерью с них чары сняли. И что сказала ты: от кого пришло, туда поди? — Да… Когда порчу снимают, всегда так говорят. — Ну вот, эта баба с тех пор волчицей и бегала. — Это она их оборотила? Тех двоих? — Она. Елеса подумала немного. Вполне возможное дело – чужая колдовка, что когда-то превратила в волков князя Романа с братом, получила свои чары назад и с тех пор жаждала посчитаться с врагом. Долго ей пришлось этого врага искать… И шла, видно, издалека. — Но почему ты? Почему она набросилась, ты говоришь, на тебя? Почему не на меня, не на мать? — Да она не мести хотела. – Ильян встал. – Она хотела, чтобы я в Плечеев больше не летал. Мать идет, слышу. — Постой! – Елеса ухватила его за руку и тут же выпустила, обнаружив, что сжимает повязку на ране. – Что ей за печаль, куда ты летаешь? — Так она ради Апраксы… Все ради нее, и князя в волка она обратила, чтобы он жениться не смог. — Почему? – Елеса тоже встала и взяла Ильяна за плечо. — Так она нянька ее старая. Была. Апраксы и сестер. Они там до сих пор не знают, что она сделала и что с ней самой сталось – ни Апракса, ни Роман, ни еще кто. Думают, ее бес погубил. – Ильян улыбнулся, и в полутьме избушки на его зубах сверкнуло пламя. – Теперь это правда. К добру или к худу, но по пути через лес, который Агнее пришлось проделать обычным человеческим ходом, она так устала и истомилась душой, что на выражение горя у нее просто не осталось сил. Сбросив прямо на пол кожух и размотав верхний платок, она тут же стремилась к Ермолаю. К тому времени Елеса уже наложила ладные повязки, но больше ничего делать не решилась – ей не хватало опыта. С застывшим лицом Агнея достала особую серебряную иглу и высушенные тонкие жилки, чтобы зашить самые страшные раны – под коленом и на плече. За работой она шептала, но Ермолай и так был без памяти, только рычал сквозь зубы, и Елеса с Ильяном его держали на всякий случай. Когда Елеса обмыла влажной тряпкой ему лицо, залитое кровью, на нем стали видны следы волчьих зубов: на щеке, на брови и даже на носу. Хорошо, глаза вроде целы, мельком подумала Елеса, но радоваться было рано: да выживет ли он, чтобы ему еще понадобились глаза? Закончив, Агнея наложила новые повязки – запас мягкого полотна от сношенных рубах она принесла с собой в коробе, – и села рядом с мужем. Замотанный по самую маковку, он совсем не выглядел живым. Елеса тревожно косилась на мать: на той лица не было, и кольнула тревога: как бы ей не потерять обоих родителей разом, как потеряла их когда-то сама Агнея. Мать ей рассказывала: в ту пору она была моложе, чем Елеса сейчас. И скоро к ней в оконце в ночной тишине постучался еще не знакомый ей Ермолай, неведомо откуда взявшийся отрок, выращенный в этой самой избушке старцем Еразмом… День к зиме сильно укоротился, и вдруг оказалось, что ночь уже тут как тут. Избушку затягивало в глубину тьмы, как в черный омут, и не верилось, что когда-нибудь она всплывет к свету. Елеса давно уже зажгла лучину, вставив меж крупных камней печи. Подойдя заменить догоревшую, глянула на лавку – и охнула. Агнея, от изнеможения невольно задремавшая сидя, вздрогнула и открыла глаза. |