Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— Он-то у бога теперь и меч подходящий нашел… – пробормотал Всеволод. – Правда, Романя, слышишь: если бы наш дед Всеволод Ростиславич противу змия встал, то ему бы бог и меч достойный дал? И он уже мертв, добавил Всеволод про себя, как тот Ивашка или Урвашка из Ваулиной байки. Погибнув в более молодых летах, чем Роман сейчас, тот Всеволод вполне сошел бы за его младшего брата. Если бы Роман не побоялся войти в опочивальню Апраксы в первую ночь по снятии венцов, может, увидел бы и отрока Георгия с мечом, и поединок того со змием, и проклятье с молодой княгини было бы снято… Но эта мысль слишком напоминала упрек – не винит ли он старшего брата в трусости? – и Всеволод со стыдом ее отогнал. — Поскольку змий – существо не нашего мира, то и меч на него из иного мира потребен, – улыбаясь, подтвердил отец Клавдий. — У Всевушки был меч, – шмыгнула носом Феофания, успокаиваясь наконец. – Только никто же не ведает… Мне думается, ангел господень его меч забрал, чтобы ворогам тем проклятым не достался, когда он душу свою невинную чрез ожерелье златое изронил... Всеволод вздохнул. Ангелу-то меч зачем? Воротил бы… — Ты вот что! – Феофания оживилась, ее тусклые глаза немного заблестели. – Поезжай, свет мой желанный, в Георгиевский монастырь, там на могилке Всевушкиной помолись, авось по воле господней он тебя наставит, где меч сыскать на змия! — Будь по-твоему, Ростиславна. – Всеволод грустно поклонился. – Если он не наставит, то я уж не знаю кто… * * * Вокруг Плечеева лежал снег, Ока встала, и на Избоище Всеволод поехал верхом. С собой взял пару отроков, Корнилу и рыжего Орешу. По льду спустились на несколько верст до деревянного креста, обозначавшего подход к монастырю. У мостков, где инокини стирали, темнела прорубь, от нее тянулись следы ног и полозьев: на саночках везли бочку. По следам и поехали – тропа скрылась под снегом. Тяжело, как видно, двум инокиням было волочь санки с бочкой по свежему снегу, но они добрались до места раньше и Всеволод их не увидел. Ворота были заперты, но Корнила постучал и объявил, кто и зачем. Всеволода впустили, и он вошел с Корнилой, оставив лошадей с Орешей. На Введение сюда приезжало на службу немало народа из города, но сегодня двор между воротами, храмом и длинным рядом рубленых келлий пересекали отдельные цепочки следов – инокини ходили на службу и немного по хозяйству. Хорошо зная дорогу, Всеволод обогнул храм, подошел к той стороне, где под стеной в могильной яме, выложенной камнем, был когда-то поставлен гроб его двоюродного деда и тезки. Сейчас холмик укрыло одеяло белого пуха, торчал только крест, тоже немного заснеженный. Надпись на нем Всеволод знал наизусть: его заставляли ее читать, едва он научился различать буквы. — «Господи спаси и помилуй отрока Всеволода, – крестясь, по привычке прочел Всеволод на память, не вглядываясь в буквы, за сорок лет уже изрядно затертые ветрами и непогодой. – Его сестра и мать Анна поставили крест. Сделал Марх». И подумал: и по нему такой крест поставят, не одолей он змия. Только вместо «сестра и мать Анна» напишут «бабка его Феофания и брат Роман». Всеволод стал молиться. В храме было тихо: литургия кончилась. Вокруг стояли тишина и покой, только перекрикивались вороны на деревьях. Никто ему не мешал, инокинь было не видно и не слышно: они своими делами занимались с другой стороны собора, отгороженные от мирских гостей. Где-то там дымила монастырская поварня, веяло свежим хлебом, а здесь Всеволод был один, не считая Корнилы: тот почтительно стоял поодаль и тоже все крестился. |