Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— О, всехвальный, святый великомучениче и чудотворче Георгие! – зашептал Всеволод. – Призри на ны скорою твоею помощию и умоли Человеколюбца Бога, да не осудит нас, грешных, по беззакониям нашим, но да сотворит снами по велицей своей милости… Он молился, глядя на серый разлапистый крест ноздреватого камня, на пушистый снег. Закрыл глаза, мысленно видел: вот сейчас появится отрок в белых одеждах и протянет ему меч… — Моли бога о мне, святой угодниче божий Георгий, яко аз усердно к тебе прибегаю, скорому помощнику и молитвеннику о душе моей… Осторожно Всеволод поднял веки, чтобы не ослепнуть от сияния господня посланца… ничего не увидел. Заснеженный холмик, серый крест. Вот прилетела малая птичка-воробей, села на крест, повертела головой, улетела, сбросив немного снеговой пыли. Птицей умершая душа приходит. Но что же она ничего не сказала? Всеволод повернулся, пытаясь проследить за ней взглядом, но птичка пропала в зарослях у тына. Им все сильнее овладевала растерянность. Вот могила отрока Всеволода-Георгия, вот крест. И никакого внятного знака. Он как-то не так молится? Богу неугодна его самонадеянность? Тот самый отрок Всеволод, которого его учили почитать с младенчества, был совсем рядом, вот под этим снегом… и молчал, как мертвый. — Ну, что же, брате? – вырвалось у Всеволода. – Что молчишь? Скажи… помоги, совет дай. Где мне взять тот меч – змиеву погибель? Тишина, только ветер шумит в деревьях у тына, сдувает мелкий снег с ветвей, мечет снежинки Всеволоду в лицо. И эта тишина ясным голосом сказала ему: мертвое – мертво. Оно может воодушевить, вдохновить, благословить, но с того света светлый отрок не придет с мечом. Против нынешнего ворога встанут только нынешние живые. — Господин, пойдем. – Кто-то легонько тронул его за локоть. – Студено здесь, пойдем в церкви еще помолимся. Всеволод обернулся: Богдалец-заботник. Вздохнув, пошел за отроком. Обогнул храм, поднялся по широким ступеням, прошел притвор, где висели на продольных жердях колокола, вошел в сам храм. Вон он, Георгий, великий и святой мученик господень. Большая икона в серебряном окладе с разноцветными камнями сияла яркими красками: белый конь, алый плащ, бронзовый доспех всадника, золотые кудри. Маленький зеленый змий – такой ничтожный под копытами коня, козявка, а не змий. Где есть отвага и любовь, там всякий змий до козявки умаляется… Всеволод глубоко вдохнул, видя себя на берегу озера, откуда вот-вот вынырнет чудовище. А перед ним у воды стоит тоненькая юная дева в багряных царских одеждах и, сжав руки у груди, молит его скорее уходить отсюда, чтобы не погибнуть вместе с ней. Да разве он ушел бы? Даже зная, что не одолеет, все равно не оставил бы ее одну… Пусть бы змий их обоих разом глотал. — Безначальный, живоносный, бог мира сего, – зашептал Всеволод, будто тот отрок на иконе подсказывал ему слова, – не имеющий ни конца, ни начала, создавший времена и годы, солнце в течение дней и луну в освещение ночи, внимавший святым своим апостолам, передавший им дух свой Святой. Выслушай и меня, недостойного раба твоего, и покажи на мне прежние твои милости и повергни лютого этого зверя к ногам моим… Опустив глаза, будто выискивая поверженного змия, Всеволод заметил на досках у себя под ногами широкое темное пятно. Вздрогнул – да это же Всеволодова кровь! На этом самом месте израненный отрок предал душу свою в руки господа… |