Онлайн книга «Обреченный венец»
|
Если Роман когда-нибудь мысленным взором видел это все, то и неудивительно, что ему противно смотреть на свою жену из проклятого рода убийц. И ведь все это не новость – она знала об этой вражде, знала, почему во Вронске все ждали, что Феофания не даст благословения на их с Романом брак. Все понимала ее мать, всеми силами противясь сватовству, этого опасалась Мамышиха. Этого боялась Мария, когда твердила, что лучше пойдет в Троицкий монастырь, чем поедет в Плечеев. Она, Апракса, всем этим пренебрегла. Уверила себя, что где любовь – там бог, а где бог – там мир и лад. Любить Романа она была готова и ждала, что все остальное уладится само собой. Она привезла любовь сюда, запечатанную в своем сердце, как огонь в сосуде. Но там она и оставалась, не в силах рассеять этот мрак и разогнать холод. Вражда оказалась стеной каменной, и вот она стоит, упершись в нее, и не знает, как сделать хотя бы шаг. Но Апракса и сейчас не могла смириться с мыслью, что муж не примет ее любовь, что она обречена на бесплодное, безлюбовное супружество, и будет влачить его, словно кандалы железные. В ее душе нет зла, есть только любовь. Та самая, что долготерпит, милосердствует… Но как донести ее до Романа? Она, кажется, испробовала все, пыталась с ним поговорить, добивалась встречи наедине, молилась… Молилась у того алтаря, у могилы под стеной храма, где стоит серый каменный крест с выбитой надписью: «Господи спаси и помилуй отрока Всеволода. Его сестра и мать Анна поставили крест. Сделал Марх». К могиле их подвела игуменья, матушка Валина. Апракса уже знала, что в миру она старшая сестра боярыни Лексаны, и правда увидела сходство. Только если Лексана и на шестом десятке сохранила порыв и задор, то мать Валина отличалась нерушимым спокойствием, в котором, однако, ощущалась доброта, и Апраксе она сразу понравилась. При ней и общество Феофании переносить стало легче: чувствовалось, что мать Валина не винит молодую княгиню за грехи ее старшей родни и только жалеет. У могилы обнаружилось несколько других молящихся. Рассказывали, что уже не раз здесь посылалось исцеление разных недугов. Зато один мужик, вздумавший спьяну встать на могилу Всеволода, обезножил и лежал лежмя несколько недель, пока не догадался вымолить прощения у отрока. Апракса тоже просила прощения, хоть и не для себя. Может, отрок Всеволод Ростиславич простит ее и откроет для нее сердце внука своей сестры. Если же нет… Апракса смотрела в темноту над собой, видела сорокалетнее кровавое пятно, и могильная непроглядная тьма обступала ее со всех сторон. Огонек лампадки возле Спаса не мог ее рассеять. Если она не добьется любви Романа, то лучше ей умереть, – это она сейчас понимала совершенно отчетливо. Умереть и быть погребенной в Георгиевском монастыре, под сенью старой Успенской церкви, где хоронили всех плечеевских княгинь. Едва ли мертвые предшественницы оттолкнут ее, самую неудачливую из них. Тогда люди пожалеют ее и будут говорить: вот бедняжка, и года замужем не прожила! От жалости к себе на глаза просились слезы. Но не рано ли ей ложиться в могилу? Если она хочет жить, надо что-то делать. Что? Все обычные средства она испробовала. И впрямь, что ли, как Евланья советует, наговорить печной дым и послать его за огненным змием? |