Книга Обреченный венец, страница 82 – Елизавета Дворецкая

Крайний к лесу загон был свободен, и к нему мужик повел свою телку...

* * *

После утренней литургии у Бориса и Глеба боярин Иерофей с супругой вернулись к себе на двор, что на Тверятиной улице плечеевского детинца, и сели завтракать. Из пятерых детей у них были в живых три дочери, давным-давно замужние, и они жили вдвоем.

— Сыскала что-нибудь? – спросил Иерофей. – Для нашей княгини молодой.

Иерофей, воспитавший обоих молодых князей как собственных сыновей, конечно, не был равнодушен к их семейному устройству. Несмотря на все сомнения, Апраксинья Святослава показалась ему достойной такого мужа, и он с радостью ждал свадьбы. На днях гонец известил, что невеста со своей свадебной дружиной покинула Вронск и скоро будет здесь. Но надо же что-то поднести молодым – что-нибудь, чем можно и князей почтить, и себя не уронить.

— Эх, ты послушай – княгиня молодая! – воодушевленно воскликнула боярыня Лексана. – Уж сколько лет мы этих слов не слышали!

— Ну, сколько? Глебова-то, Агрифина Владимировна, когда преставилась?

— Как стар Всеволод? Двадцатый год ему? И пяти не было – стало быть, лет пятнадцать как ее бог прибрал. Я уж думала, помру не дождавшись, как у нас новая княгиня молодая заведется. Что старая из гнезда не выйдет, хоть ты ее поленом гони…

— Лекся! – укорил ее боярин.

Лексана отмахнулась: муж прекрасно знал, что она почитает, но не любит Феофанию, которая приблизила к себе Иерофееву сестру Вивею, вечную противницу невестки.

— Уж теперь-то на Избоище ей перебираться, хочешь-не хочешь, – голосом, в котором тайное злорадство и медовая доброжелательность образовали неповторимую смесь, продолжала Лексана. – Матушка Валина ее давным-давно поджидает. Будет душу спасать да за молодых бога молить.

У Лексаны имелась старшая сестра, Виринея Богуславна. После неких событий почти сорок лет назад она еще девушкой ушла в Георгиевский монастырь на Избоище и уже давно была в нем игуменьей. Боярыне Лексане нравилась мысль, что старая княгиня, сорок лет бывшая в городе хозяйкой над всеми, в монастыре окажется в подчинении у ее сестры. Конечно, никаких притеснений той ожидать не приходится, но и обычное для вдовы положение покажется ей уж очень низким.

— Ладно тебе! – хмыкнул Иерофей. – Мы сами с тобой старики – не то что дочки, внучки старшие замужем, уж и нам бы пора душу спасать. Грехи свои отмолим и умрем…

— В один день! – закончила Лексана, накрывая рукой руку мужа. – Только если так. Да и то охота еще поглядеть, как новая княгиня будет управляться, как у них детушки пойдут. Поищу, что у меня из платья царьградского есть получше. Да все хорошее, что оставалось, Взорке в приданое дали, лежит такое, что только мне донашивать. Я вот что, отче, подумала: давай подарим из скотины что-нибудь. Телушку хорошую, кобылицу или жеребца. Как раз нынче у Власия скотий торг – и сходить бы.

— А и сходим! – согласился Иерофей, довольный этой мыслью. – Платья цветного ей, поди, свои родители в приданое дадут, а скотина хорошая никогда лишней не будет. Это ты верно, мати, придумала.

Боярыня Лексана горделиво фыркнула: а то ж! Иерофей ценил ее ум и не считал зазорным пользоваться советами жены, что до сих пор злило его сестру Вивею. Вивея, много уступая Лексане умом, часто не понимала, о чем невестка толкует, и потому считала, что заносится та напрасно.